Дюна. Батлерианский джихад - Кевин Андерсон

За операцией наблюдал когитор Экло, который помогал роботу, выполнявшему операцию, и давал ему важные и ценные советы. Юнона влажными от слез глазами наблюдала за процессом преображения своего возлюбленного. Агамемнон опасался, что, увидев операцию, Юнона придет в ужас и откажется от своего плана. Но когда его мозг оказался плавающим в электропроводящей жидкости, когда были активированы проводящие импульсы стержни и Агамемнон обрел способность «видеть», он, сквозь многочисленные волоконные сенсоры, рассмотрел, с каким восхищением смотрит на него Юнона, внимательно изучая емкость с его головным мозгом.

Вот она дотронулась кончиками пальцев до прозрачной емкости. Агамемнон все видел, фокусируя и подправляя новые системы связи с внешним миром, захваченный своей новой способностью видеть любой предмет сразу с многих точек.

Спустя неделю, когда Агамемнон уже освоился со своим новым телом и научился им управлять, он не смог отказать себе в удовольствии, в свою очередь, понаблюдать, как робот-хирург, распилив черепную коробку Юноны, извлек оттуда ее талантливый мозг, навеки отбросив хрупкое и нежное женское тело Джулианы Пархи…

Прошли столетия, но даже лишенные своих биологических тел, он и Юнона часто встречались на хромированных подставках, соединенные между собой чувствительными рецепторами и передающими импульсы электродами.

Агамемнон очень хорошо знал, какие части головного мозга Юноны надо раздражать, чтобы активировать центры удовольствия, и как долго следует поддерживать поток импульсов. Она отвечала ему тем же, пробуждая в нем физические воспоминания о том наслаждении, какое он испытывал от близости с ней, когда был еще обычным человеком, а потом усиливая эти ощущения до высот полного блаженства. Он ответил ей несколькими разрядами, от которых ее мозг начал пульсировать в экстазе. Весь этот процесс внимательно наблюдало всевидящее око Омниуса, уподобившегося страдающему вуайеризмом маньяку. Даже в такие моменты Агамемнон и Юнона не могли остаться наедине.

Она еще дважды довела его до наивысшего наслаждения. Он хотел, чтобы она остановилась и дала ему отдохнуть, но, с другой стороны, он так желал ее, что стремился к продолжению этого удовольствия. Агамемнон в такт импульсам Юноны испустил вибрирующий звук через динамик, присоединенный к емкости мозга возлюбленной. Этот звук вошел в резонанс с собственными вибрациями мозга женщины, и их чувства слились в музыке обоюдного оргазма. Мысли заволокла пелена ни с чем не сравнимого восторга.

Но гнев не оставил Агамемнона даже сейчас, в момент наивысшего наслаждения. Хотя Омниус разрешал ему и Юноне испытывать такой экстаз в любое время, когда им этого хотелось, Агамемнон получил бы куда большее удовольствие, если бы не было этого постоянного давления со стороны проклятых мыслящих машин.

* * *

Я боюсь, что Норма никогда ничего не достигнет. Как это отразится на мне и на том наследии, которое я должна оставить человечеству?

За время своего скучного месячного путешествия на Поритрин, куда Зуфа Ценва летела, чтобы навестить дочь, она, пользуясь массой свободного времени, неотступно думала, что скажет Норме, когда прилетит к ней. Зуфа с намного большей радостью провела бы эти дни и недели, посвятив их более важной работе. Потеря любимой ученицы Геомы тяжелым камнем лежала у нее на сердце. С тех пор как кимекам на Гьеди Первой был нанесен первый сокрушительный удар, она думала о применении против них других видов оружия, имевшегося в распоряжении колдуний. Зуфа занималась планированием этих операций.

В то время когда большинство членов Лиги пели дифирамбы саванту Хольцману за его новое изобретение, до Зуфы дошли слухи, что именно Норма первая додумалась до конструкции нового оружия. Неужели ее странноватая и чудаковатая дочь могла создать что-то из ряда вон выходящее? Конечно, это не психический ураган, обрушившийся на кимеков, но все же это было нечто весьма достойное уважения. Значит, я была слепа? Зуфа никогда не желала дочери неудач, но перестала возлагать на нее большие надежды. Может быть, теперь наступит перелом в их отношениях. Надо ли мне обнять ее при встрече? Заслуживает ли она моей поддержки и поощрения или ее поведение заставит меня устыдиться ее?

Все было так неопределенно.

Когда Зуфа вышла из транспортного экипажа в Старде, ее уже ждал почетный караул драгунской гвардии, солдаты которой были одеты в безупречные мундиры, украшенные золотым шитьем. Лорд Нико Бладд сам возглавлял группу встречавших Зуфу аристократов. Борода лорда была тщательно завита, сам он напомажен и изысканно надушен.

– Ваш визит к нам – большая честь для Поритрина!

Аристократ вышел вперед, ступая по мозаичному плиточному полу. На Бладде был роскошный церемониальный костюм с широкими карминовыми лацканами и белыми кружевными манжетами. На ногах красовались блестящие туфли с золотыми пряжками. На поясе висела церемониальная шпага, хотя, быть может, за всю свою жизнь лорд не пользовался клинком для чего-то более воинственного, чем нарезка сыра. Сама Зуфа никогда не отвлекалась от важных дел ради светских мероприятий, и участие лорда Бладда в церемонии встречи удивило и раздосадовало ее. Она хотела поскорее и как можно незаметнее закончить свои дела с Нормой и быстро вернуться на Россак. Ей предстояло вместе с ученицами приготовить новое ментальное оружие для следующей атаки на кимеков.

– Капитан челнока передал, что вы находитесь на его борту, мадам Ценва, – сказал лорд Бладд, ведя Зуфу по терминалу. – У нас было так мало времени подготовиться к встрече. Как я догадываюсь, вы прибыли сюда для встречи с дочерью? – Нико Бладд улыбнулся в свою завитую рыжую бороду. – Мы очень горды тем, что она столь плодотворно помогает в работе прославленному саванту Хольцману. Он считает ее просто незаменимой.

– В самом деле? – Зуфа постаралась скрыть скептическую ухмылку.

– Мы пригласили и Норму на вашу встречу, но она занята важной работой для саванта Хольцмана. Она полагает, что вы правильно ее поймете и не обидитесь.

Зуфа почувствовала себя так, словно ей дали пощечину.

– Я была в пути почти месяц. Если я нашла время приехать, то простая… лаборантка могла бы освободиться на час, чтобы встретить собственную мать.

У ворот космопорта уже ждал водитель в воздушной барже. Драгунские гвардейцы разместились на открытой палубе.

– Мы доставим вас непосредственно в лаборатории Хольцмана.

Когда Бладд уселся рядом с ней, Зуфа сморщила нос от резкого запаха духов, исходившего от лорда. Он вручил ей какой-то небольшой пакет, который она не была расположена брать.