Дюна. Батлерианский джихад - Кевин Андерсон

Кажется, у Хольцмана две шкалы ценностей; по одной он оценивает себя, а вторую проповедует другим. Но, в конце концов, он ученый, и судьба свела их вместе для решения действительно важных проблем. Прямая обязанность Нормы – указать ему на ошибку, если случилось ее обнаружить. Он сделал бы то же самое по отношению к ней.

– Мне все же кажется, что вам не стоит тратить силы и средства на дальнейшую разработку проекта резонансного генератора.

– Пока еще я распределяю силы и средства так, как нахожу нужным, – грубо произнес Хольцман. – Я буду продолжать этот проект и надеюсь доказать, что ты заблуждаешься.

Он, ворча, вышел из комнаты Нормы.

Она подбежала к двери и крикнула вслед Хольцману, чтобы разрядить напряжение:

– Поверьте мне, савант, я очень надеюсь, что вы докажете мою неправоту.

* * *

Построение общественного порядка необходимо предусматривает определенное злодеяние. Это процесс глубинной борьбы, на одном конце которого деспотизм, а на другом – рабство.

Дельта поритринской реки была совсем не похожа на речушки и болота Хармонтепа. Больше всего на свете попавшему в рабство мальчику Исмаилу хотелось домой, но Исмаил даже представить себе не мог, как далеко его дом. По ночам он часто просыпался в рабском бараке от собственного крика, борясь с ночными кошмарами. Мало кто из рабов пытался успокоить мальчика; каждый из них нес на плечах тяжкий груз неволи.

Его родная деревня на Хармонтепе была сожжена дотла, большинство жителей взяты в плен или убиты. Он помнил, как его дедушка восстал на работорговцев, читал им буддисламические сутры, убеждая пришельцев в несправедливости того, что они делали. В ответ злые люди высмеяли Вейопа, выставили его в глазах людей незначительным и ни на что не способным стариком. Лучше бы они просто убили его.

Через много часов после того, как работорговцы обездвижили Исмаила, он очнулся в гробу из пластила с прозрачными окошками, где он неподвижно лежал во время транспортировки – без сознания, но живой. Никто из новых невольников не мог причинить никакого вреда работорговцам во время длинного космического путешествия в этот странный мир. Все пленники были подняты, выгружены и проданы на невольничьем рынке в торговом районе Старды.

Некоторые из хармонтепских рабов пытались ускользнуть, не имея ни малейшего понятия, куда бежать. Работорговцы оглушали их парализующими выстрелами только для того, чтобы прекратить их вопли и метания. Исмаил хотел драться, но счел, что добьется гораздо большего, если будет наблюдать и изучать обстановку, чтобы потом найти более подходящий способ сопротивления. Для начала надо было понять, что такое Поритрин, а потом решать, как лучше всего сражаться за свободу. Именно это посоветовал бы сделать мальчику его прозорливый и умный дед.

Вейоп часто цитировал сутры, в которых упоминалось о зле, которое несут с собой пришельцы, о бездушных захватчиках, которые лишат их привычного уклада жизни. Именно из-за этих пророчеств дзенсунни оставили остальных людей. В распадающейся Старой Империи люди забыли Бога, а потом стали страдать от того, что мыслящие машины взяли над ними власть. Народ Исмаила верил в свой рок, в крализек, смертельный бой в конце Вселенной, который был предсказан за много тысячелетий. Те, кто следовал буддисламской вере, бежали, уже зная наперед исход будущей безнадежной схватки.

Однако борьба не закончилась, как того обещало пророчество. Часть рода человеческого пережила владычество машинного демона, и теперь эти люди ополчились на «трусливых» последователей буддислама, пылая местью и желанием уничтожить этих беглецов, предавших род человеческий.

Исмаил не мог поверить в то, что древние учения могут оказаться ложными. Как много сутр, как много пророчеств. Его дед был так уверен в правдивости легенд, которые рассказывал внуку. Но, однако, их мирная деревня на Хармонтепе была покорена, лучшие и самые сильные были захвачены в плен и увезены на далекую планету. И вот теперь Исмаил и его спутники оказались здесь, в незнакомом месте, а их бренные земные тела выставлены на продажу.

Вейоп уверял, что не принявшие буддислама чужеземцы обречены на вечное проклятие, но торговцы плотью с Тлулакса и местные работорговцы казались вполне довольными, распоряжаясь жизнью и смертью новоприобретенных рабов и давая им за тяжелую работу жалкие крохи пищи. Мальчик и его товарищи по несчастью не имели иного выбора. Они должны были беспрекословно делать то, что им велели.

Так как Исмаил был самым младшим, от него не требовали многого. Остальным членам рабочей команды было приказано присматривать за мальчиком, следить, чтобы он выполнял работу, а если он с ней не справлялся, то доделывать ее должны были остальные.

Несмотря на то что у него сильно болели мышцы и на ладонях вздулись пузыри водяных мозолей, Исмаил старался работать наравне с другими рабами. Он замечал, что многие его товарищи даром теряют время, жалуясь на свою судьбу. Такое поведение злило хозяев и приводило к ненужным наказаниям. Исмаил держал свое горе при себе.

Он провел несколько недель на грязевых плоских плантациях, где веревками и дощечками были обозначены границы лож рыбных раковин. Он бегал взад и вперед к бассейнам, в которых находились зародыши раковин, и бросал это семя в жирную грязь. Если он сжимал кулак слишком сильно, то рисковал раздавить нежное животное. Такой проступок наказывался ударом ультразвукового бича, если надсмотрщик оказывался рядом и видел такое упущение. На месте удара вздувались пузыри, оно потом долго и сильно болело. След от удара зажил, но оставил шрам в сознании Исмаила. И мальчик решил впредь избегать таких наказаний.

Получая наказания, он ничего не добьется и сделает себя еще более несчастным, позволив своим хозяевам одержать над ним еще одну победу. Он поклялся не доставлять им такого удовольствия. Несмотря на то что это было не слишком великое деяние, он пытался полностью владеть собой, не допуская унижения.

Сейчас, глядя на рабов, возившихся в грязи на раковинных плантациях, Исмаил был почти счастлив от того, что его родители погибли во время шторма, когда молния попала в их лодку на озере, рыба в котором имела такой отвратительный вкус от разливавшегося по поверхности воды масла. По крайней мере они не могли его сейчас видеть, так же как, впрочем, и дедушка.

После первого месяца на Поритрине руки и ноги Исмаила покрылись так плотно въевшейся в них грязью, что он не мог отмыть ее. Ногти были сломаны и буквально пропитались речным илом.

На Хармонтепе Исмаил целые дни проводил на болоте, собирая яйца кара в гнездах этой птицы, ловя черепаховых жуков и выкапывая корни остмира, которые в таком изобилии росли в болотной воде. С юных лет Исмаил не чурался грязной работы, но здесь он стал ее презирать, ибо она выполнялась не во славу Буддаллаха, не для здоровья и благополучия людей деревни. Эта работа выполнялась для кого-то другого.