Аутсайдер - Оливия Каннинг

— Так жаль, что они причинили тебе боль, — сказала мама, обнимая Итана за талию, чтобы обнять его.

— Мне не больно. — Не слишком сильно. — Я нужен им там. Они оба немного безрассудны. Особенно Трей. — Он усмехнулся, чувствуя себя таким беззаботным, что ему захотелось танцевать. Или, по крайней мере, немного поерзать. Его мать знала, что он влюблен в мужчину и в женщину, и ей еще предстояло с отвращением выгнать его из своего дома.

— Я встречусь с этим мужчиной, которого ты любишь, нет? — спросила мама.

— Как насчет вторника? В Атланте будет шоу...

— Вторник!

— Я отвезу тебя на концерт, куда ты захочешь. Ты можешь снова увидеть Рейган и встретиться с Треем. Или навестить нас в Лос-Анджелесе, когда мы отдохнем с дороги.

— А Карлос знает, что ты педик? — спросил Хуан.

Мама развернулась так быстро, что Итану пришлось сделать шаг назад. Она схватила Хуана за ухо и стащила его с дивана.

— Мне не нравится это слово, — сказала она. — Ты никогда больше не произнесешь его в моем доме.

— Прости, — сказал Хуан, поморщившись.

— Не извиняйся передо мной. Извинись перед своим братом.

Пристальный взгляд Хуана сфокусировался на Итане, но он не встретился с ним взглядом.

— Прости, — пробормотал он. Мама отпустила его ухо, и он отполз в безопасное место. — Если ты хочешь трахаться с мужчинами, это твое дело.

Мама застонала от разочарования и всплеснула руками.

— Почему ты такой? Я неправильно тебя воспитала?

— Все в порядке, — сказал Итан. — Не все поймут меня или примут таким, какой я есть. — Он был уверен, что каждый временами чувствовал себя чужаком, если не из-за своей сексуальной ориентации, то из-за своих причуд, своей внешности или своих идей. Трей давно смирился с этим фактом. Итан только начинал соглашаться со его мудростью.

— Твой брат должен принять тебя — он твоя кровь, — сказала мама. — Где Карлос?

— Он в Ларедо, — сказал Хуан, — со своими... — Он нервно взглянул на Итана. —...э-э, братанами.

— Опять это? — Сказала мама. — Он когда-нибудь получит настоящую работу?

Мама знала, что Карлос идет по темному и опасному пути, и она не потрудилась упомянуть об этом Итану? Или попросить его помочь направить Карлоса в лучшее русло?

— Он часто это делает? — спросил Итан.

— Несколько раз в неделю, — сказала мама, качая головой. — Он хочет, чтобы его мама умерла от стыда, вот чего он хочет.

— Это не так уж плохо, — сказал Хуан. — Ты поддерживаешь Итана и его странный образ жизни, так почему бы тебе тоже не поддержать Карлоса?

— Это позор! — огрызнулась мама.

— Зачем маме поддерживать Карлоса в банде” — спросил Итан. — Чем он торгует? Наркотиками? Людьми?

Мама и Хуан долго смотрели на него, разинув рты, а затем Хуан разразился хриплым смехом.

— Карлос в банде? — Хуан обхватил руками живот, но это не уменьшило его веселья. — Это куриное дерьмо? О, это хорошо, Итан. Мне придется сказать ему, что ты думаешь, что он в банде.

— Тогда... — Итан был в полной растерянности. — Почему он едет с кучей чуваков в желтых банданах в пограничные города?

— Он играет на трубе в оркестре мариачи, — сказал Хуан. — Ты думал, что он в банде? — Он покачал головой, все еще посмеиваясь. — Неудивительно, что тебя уволили из полиции.

Ой, эта колючка ужалила. Сильно.

— Они носят нелепые сомбреро и выпрашивают у туристов деньги, — сказала мама, скрестив руки на груди. — Так неуважительно по отношению к нашему наследию.

— Мама на самом деле не видела его выступления, — сказал Хуан. — Ее подруга Глория...

— Глория мне не подруга, — сказала мама, делая вид, что плюет на отсутствующую бывшую подругу. — Пута.

Брови Итана взлетели вверх. Ух ты, она, должно быть, очень расстроена, если обзывала других женщин.

— Пута привлекла внимание мамы к позорной профессии Карлоса. — Хуан наклонился ближе к Итану и прошептал: — На самом деле у него это неплохо получается. Теперь у них есть менеджер и все такое.

— Большой черный парень? — спросил Итан.

— Дмитрий. — кивнул Хуан.

— Из Нью-Мексико. Водит потрепанный белый фургон.

— Это он.

Все кусочки сложились. Итан чувствовал себя ослом из-за того, что подозревал, что его брат замышляет что-то нехорошее, но почему он пытался скрыть от него правду? Вероятно, по той же причине, по которой Итан скрывал свою сексуальность. Он не хотел, чтобы его брат неуважительно относился к его жизненному выбору.

— Я бы хотел как-нибудь посмотреть, как он играет, — сказал Итан. — Мама, ты должна пойти со мной.

Она пожала плечами и направилась на кухню.

— Сейчас я приготовлю сладости.

Хуан обменялся понимающим взглядом с Итаном.

— Она простила нас, — сказал Хуан. — Она нас кормит.

Глава 25

Поскольку они играли концерты в Нью-Йорке, Рейган пришлось провести весь долгий уик-энд в одном месте. Ее роскошный гостиничный номер начал чувствоваться домом, за исключением отсутствия Итана. Он выбрал неподходящее время, чтобы оказаться в Техасе. Они втроем могли бы провести время в этой комнате вместе. Чтобы скоротать часы перед воскресным шоу, они с Треем отправились с Логаном и Тони посетить мемориал 9/11. Когда Рейган читала каждое имя, выгравированное на стенах искусственных водопадов, все возрастающая тяжесть отчаяния давила ей на сердце, пока ей не пришлось остановиться и дать волю слезам. Тони передала ей салфетку и промокнула глаза второй салфеткой.

— Я помню тот день, когда это случилось, — сказала Тони. — Видела по телевизору. Это было трагично. Ужасно. Я не могла поверить, что это было на самом деле. Но стоять здесь, где эти люди потеряли свои жизни... — Она громко шмыгнула носом. — И для чего?

У Рейган перехватило горло, чтобы ответить, поэтому она просто кивнула и вытерла свежие слезы. Трей повернул ее в своих объятиях, нежно обнимая и поглаживая ее спину обеими руками. Он не призывал ее перестать плакать, а просто дал ей что-то твердое, за что можно было бы уцепиться, пока она не возьмет свои эмоции под контроль. Хотя они шутили, когда приехали, они были унижены и мрачны, когда уходили.

Они поймали такси обратно на Таймс-сквер, чтобы перекусить, прежде чем отправиться в Мэдисон-сквер-Гарден на свое второе аншлаговое шоу. Пока Рейган глазела на рекламные щиты и беспорядочную толпу, ей пришло в голову, что никто не приставал к ним, пока они весь день были на публике. У нее возникло ощущение, что, хотя люди смотрели на нее и на Трея, на самом деле они их не видели. Или, может быть, они просто не были достаточно знамениты, чтобы их кто-то беспокоил. Она предположила,