Аутсайдер - Оливия Каннинг

ней на диван, глядя прямо перед собой, потому что, увидев любое сомнение или боль на ее лице, сделало бы задачу невыносимой.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказал он.

— Я не уверена, что хочу это слышать.

— Наверное, нет, — сказал он, — но я собираюсь рассказать тебе все, что держал в секрете последние пару лет. Я надеюсь, ты поймешь. — Он чувствовал, что просить ее благословения было слишком, но если бы она поняла и приняла его таким, какой он есть, этого было бы достаточно.

— Итан...

Раздался стук во входную дверь. Итан выругался, мама отчитала его, и Хуан вошел в дом.

— Твоя дверь была не заперта, — сказал Хуан, подходя к дивану и целуя маму в щеку. — Карлос был бы в ярости. — Он ударил Итана кулаком в плечо, но Итан был не в настроении валять дурака. — Я чувствую запах тамалеса? — Он глубоко вдохнул, а затем ахнул от удивления, когда Итан встал с дивана, поднял его с пола и усадил рядом с их матерью на диван.

— Я хотел сказать ей наедине, но так как у моих братьев сейчас самое неподходящее время, я просто скажу вам обоим. — И пусть как карта ляжет.

— Рассказать нам что? — Хуан перевел взгляд с Итана на маму и обратно. Разве он не видел смятения в глазах их матери? Нет, он всегда был невежественен в таких вещах. Неважно.

— Рейган выходит замуж, — сказала мама. Она опустила подбородок и уставилась на Итана. — За твоего парня?

— Что? — Хуан посмотрел на маму так, как будто она жарила хот-доги на Синко де Майо. — У Итана есть парень?

— Я не совсем натурал, — сказал Итан, не в силах удержаться от уклонения.

— Ты гей? — У Хуана отвисла челюсть.

— Я так же не совсем гей.

— В этом нет никакого смысла, — сказала мама.

Итан провел рукой по волосам и начал расхаживать взад-вперед. Ему следовало бы хорошо подумать о том, как это сказать. Не помогло и то, что у него была аудитория из двух человек вместо одного.

— Около семи лет назад у меня был партнер, — сказал он, решив начать с самого начала, задолго до того, как даже Рейган появилась на сцене.

— Пока ты был в полиции? — спросила мама.

Итан кивнул.

— Он был открытым геем.

— Эрнандес. — Хуан выплюнул это имя, как будто оно было горьким у него на языке. Хуану в то время было всего двенадцать лет. Итан был удивлен, что вспомнил его.

— Да, — сказал Итан, хотя имя не имело значения. — Я обнаружил, что он мне нравится, и через несколько месяцев все пошло на лад и... — Его взгляд переместился на мать. Неловко. — Это не были романтические отношения. Просто... — Очень, очень неловко. Особенно, когда его разум прокручивал их время вместе, как ролик с гей-порно. —...физическое.

— Э-э, ты трахнулся с парнем? — спросил Хуан, скривив лицо от отвращения.

Мама дала пощечину своему младшему.

— Не будь вульгарным. Продолжай, Итан.

— Мы продержались недолго, несколько недель, и я начал встречаться с женщиной.

— Лиза? — спросил Хуан. И когда Итан кивнул, Хуан добавил: — Ах да, она была в порядке. Я бы хотел лизнуть ее мед. — Что ж, эта любовная история началась еще в юности Хуана.

Мама снова дала ему пощечину.

— Она была великолепна, — сказал Итан, — и я не мог насытиться ею. Поначалу.

Хуан закрыл уши обеими руками.

— Не говори этого.

— Я искал другого мужчину. Опять ничего романтического. Это было чисто физическое влечение.

— Ты изменил Лизе с мужчиной? — спросила мама.

— Нет, это было после того, как мы расстались. Прямо перед тем, как меня уволили из полиции. Но я действительно изменил Рейган с мужчиной.

— Меня сейчас вырвет, — сказал Хуан.

— Я не знаю, почему я изменил ей. Я любил Рейган и все еще люблю, я просто... — Ему нужен был член в его жизни. Но он не мог точно сказать это своей маме.

— Отвратительно, — сказала она. — Знает ли Рейган об этом, что ты жульничаешь? Как и твой папа, ты обманываешь!

Итан кивнул, чувствуя себя слизняком на подошве маминой туфли.

— Она застукала нас вместе. — Трахающимися в душе. — И вот тогда мы расстались. Но мы решили остаться соседями по комнате и друзьями.

— Ты не можешь дружить с цыпочкой, которую трахнул, — со знанием дела сказал Хуан. — Это невозможно.

Разве Итан этого не знал? Эти долгие адские месяцы жизни с Рейган, но не как пара, чуть не доконали его. Наблюдать, как она уходит к другим мужчинам, казалось жестоким и необычным наказанием за его неверность. Но она, вероятно, не смотрела на это с такой точки зрения.

— Поэтому в то время я старался быть исключительно геем, но чего я действительно хотел, так это быть с женщиной, — сказал Итан. Одной женщиной и только с ней. — Но всякий раз, когда я пытался быть с другой женщиной, мне казалось, что я изменяю Рейган, и я не мог этого сделать.

— Ах, михо, ты так запутался.

— Раньше я был таким. Пока я не встретила Трея. Трей не похож ни на кого, кого я когда-либо встречал раньше. Трей такой же, как я.

— Отвратительный? — Хуан на самом деле воспринял это гораздо лучше, чем предполагал Итан, поэтому его колкость не задела. Сильно.

— Бисексуал.

— Только женщины могут быть бисексуалами, — сказал Хуан. — И, парень, это прямо какое-то горячее дерьмо.

Мама снова дала ему пощечину. Очевидно, ей нужно было ударить сильнее. Ее наказания не приносили пользы.

— Продолжай, — сказала она Итану.

— Мы стали жить втроем. Сначала между нами была просто физическая близость. И я согласен с этим, думал я. Но у меня все еще были чувства к Рейган, а человек не может быть с Треем и не влюбиться в него.

Мама улыбнулась.

— Теперь ты счастлив.

Он кивнул, потому что у него слишком сдавило горло, чтобы произнести «да», вертевшееся на кончике языка.

Мама встала с дивана и потянулась, чтобы обхватить ладонями его лицо. Ее темные глаза заблестели от слез, когда она посмотрела ему в глаза.

— Это все, чего мама хочет для своих мальчиков. Счастливая жизнь. Всегда счастлив.

— Так, объясни, как работает физическая часть этого, — сказал Хуан, скручивая пальцы в различные конфигурации.

Мама повернулась и хмуро посмотрела на него.

— Прекрати это, или я отправлю тебя домой.

Итан начинал понимать, почему маме нужно было собственное жилье. Если бы она переехала к Хуану или Карлосу, она не смогла бы отослать их, когда они ее беспокоили. Однако она могла бы уморить их голодом.

— Мне нужно вернуться на концертный тур, — сказал Итан. —