Соблазнение - Лорейн Хит

с которыми приходилось считаться. Маркус, особенно. Он напомнил ей гадюку, которую она видела в зоологическом саду, готовую напасть при малейшей провокации.

— Не хотите ли немного скотча?

Она принесла бутылку раньше, поставила ее на стол, готовясь приветствовать их.

Маркус встретился с ней взглядом, его голубые глаза были ледяными, отчего по ее телу пробежала дрожь. Его соболиные волосы были длинными, почти такими же длинными, как у Бенедикта. Из-за тени его глаза выделялись еще больше.

— Нет, спасибо. Это притупляет чувства, замедляет рефлексы.

Она боялась, что им постоянно не хватает и того, и другого. Их куртки не облегали туловища гладко, и она подозревала, что пистолеты, ножи и другое оружие, с которым она не была знакома, были спрятаны под ними.

— Что тебе было нужно от нас, Алтея? — спросил Гриффит с ноткой раздражения в голосе из-за неудобств.

Значит, никаких объятий, никакого радостного воссоединения. Он изменился за месяцы, прошедшие с тех пор, как она видела его в последний раз, и она подозревала, что он больше не извинялся за свои действия. Его волосы были длиннее. Как и Маркус, он нуждался в бритве.

— У меня есть кое-что для тебя. — Она взяла завернутый в бумагу пакет, который положила на стол раньше, когда приносила скотч, и протянула его Маркусу.

Он заглянул в пакет, перебрал банкноты.

— Похоже, это около четырех тысяч фунтов.

Он пригвоздил ее к месту своим пристальным взглядом.

— Откуда они у тебя?

— Я заработала большую часть из них, обучая дам.

Она покраснела, не понимая, почему ей захотелось признаться в остальном, возможно, потому, что она хотела, чтобы они знали, что она тоже изменилась.

— Чуть больше тысячи я заработала за игровым столам.

— Ты играла в азартные игры? — спросил Гриффит, и на мгновение он напомнил ей брата, с которым она прожила три месяца, и она почти улыбнулась.

— Только один раз. Я подумала, что деньги могут помочь вам в ваших поисках… или даже сделать их ненужными.

— Это добрый жест, но ты должна сохранить их, Алтея. Тебе это может понадобиться, — сказал Маркус.

— Не понадобится. Я собираюсь замуж. Объявление появится в газетах через пару дней, но я хотела сказать вам, прежде чем вы прочтете об этом.

— Я не давал тебе разрешения на брак.

Слова были настолько суровыми, настолько абсолютными, что она издала грубый смешок.

— Мне не нужно твое разрешение, Маркус. Я жила сама по себе эти несколько месяцев и буду поступать так, как захочу.

— Кто вел переговоры об урегулировании? Каковы условия?

Несмотря на его черствость, казалось, что он все еще заботился о ней.

— Никакого урегулирования. Я в нем не нуждаюсь. Я люблю его, и он любит меня. Я никогда не буду нуждаться.

— Ты выходишь замуж за Тревлава, — уверенно заявил Гриффит.

Она взглянула на него, улыбнулась.

— Да, хотя, как оказалось, он сын и наследник герцога Глэсфорда.

— Черт возьми.

Ее улыбка стала шире.

— Да, я думаю, что он отреагировал точно так же, когда узнал правду.

Она снова обратила свое внимание на Маркуса.

— Я знаю, что одна из причин того, что ты делаешь, заключалась в том, чтобы убедиться, что у меня есть хороший спутник. Я его нашла.

Самостоятельно.

— Так что, если ты подвергаешь себя опасности из-за меня, пожалуйста, знай, что в этом нет необходимости.

Черты его лица смягчились, глаза потеплели, и она увидела проблеск брата, которого когда-то знала.

— Честь отца не восстановить, но мы можем восстановить честь семьи. Ты захочешь этого для своих детей.

Она сделала шаг к нему.

— Чего я хочу, так это чтобы мои дети знали своих дядей.

— Но что есть у их дядей без чести?

Слезы защипали ей глаза.

— Значит, ты не придешь на свадьбу в следующем месяце, чтобы проводить меня к алтарю.

— Я сомневаюсь, что к тому времени все будет улажено. Важно, чтобы мы держались в тени и не общались с аристократией. Это может навлечь на тебя опасность, если тебя увидят с нами. Будет лучше, если те, с кем мы сейчас… общаемся, поверят, что мы порвали все связи с нашим прошлым. Но я действительно желаю тебе всяческого счастья.

Она ничего не могла с собой поделать. Она обвила руками его шею, крепко обняла.

— Пожалуйста, будьте уверены, что вы не сделаете ничего такого, что помешает моим детям когда-нибудь узнать вас.

Его руки были уверенными и сильными, когда он заключил ее в свои объятия.

— Не беспокойся. Мы вернемся в твою жизнь раньше, чем ты успеешь оглянуться.

Она очень надеялась на это.

Когда он отпустил ее, Гриффит прижал ее к своему сильному, стройному телу.

— Кто бы мог подумать, что я буду скучать по тебе?

Ее руки надежно сомкнулись вокруг него.

— Прикрывай его спину и свою. Я люблю вас обоих. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы не разбить мне сердце.

Он отступил назад.

— Ты тоже береги себя. Дай Тревлаву знать, что если он будет плохо с тобой обращаться, он ответит перед нами.

— Этого не случится.

— Я знаю. Я видел, как он смотрел на тебя той ночью, но все равно это нужно было сказать.

— Мы должны идти, — заявил Маркус, — но мы возьмем средства. Они окажутся полезными.

— Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится от меня…

Он кивнул ей.

— Мы знаем.

Он открыл дверь. Она последовала за своими братьями через нее и с грустью смотрела, как они исчезают в темноте.

Они поженились в Церкви Святого Георга. В церкви было так много людей, что Алтея сказала Зверю, что не может решить, забыли ли они, что сделал ее отец, забыли, что она его дочь, или решили, что ее не следует заставлять страдать за тяжкие поступки, на которые она не имела влияния.

Но последовавший за этим завтрак в резиденции герцога и герцогини Глэсфорд был более эксклюзивным мероприятием, на котором присутствовали только члены семьи и близкие друзья, так что его мама чувствовала себя комфортно.

Тем не менее, это было довольно официально с белыми кружевными столами, накрытыми по всему большому обеденному залу. Зверь и Алтея сидели за длинным столом лицом к залу. Они сидели за одним столом с его мамой и родителями.

Когда подали еду, он наклонился к Алтее и прошептал:

— Я бы предпочел полакомиться тобой.

Хотя она покраснела, ее глаза потеплели.

— Может быть, нам следует поесть быстро.

— Как ты думаешь, кто-нибудь заметит, если мы просто… исчезнем?

Он не занимался с ней любовью с тех пор, как она согласилась стать его женой. Он с нетерпением ждал возможности взять ее медленно,