Соблазнение - Лорейн Хит

— Он никогда не был на балу, ни разу?

— Нет. Избегал их, как чумы. Ни бала, ни ужина, ни романтического свидания.

Граф и графиня, которых она знала, вот-вот должны были войти в дверь. Было очевидно, что графиня заметила ее. Ее глаза расширились как раз перед тем, как женщина сморщила нос, как будто почувствовала какой-то неприятный запах, и поспешила в поместье.

Что касается прямых оскорблений, то это было не самое худшее. В данный момент она была меньше озабочена тем, как люди относились к ней, и больше озабочена тем, как они относились к Бенедикту. Бал, особенно тот, на который, судя по всему, собралась большая часть Лондона, и в лучшие времена мог быть ошеломляющим. Она была подготовлена к своему первому балу, но все равно чувствовала себя неуютно, поскольку изо всех сил пыталась найти знакомых людей, привыкнуть ко всем незнакомцам, которых ей еще предстояло встретить. Почти все присутствующие, за исключением его семьи, были незнакомцами.

А его брат, кто-то, в ком он действительно нуждался, показывая ему знакомое лицо, озорную улыбку, помогая ему освоиться с окружающей обстановкой, был с ней.

Хотя вечер был прохладным, она не позаботилась о накидке, поэтому ей нечего было оставить ожидавшему лакею, когда они переступили порог большого и красивого фойе. Другой лакей направлял людей по коридору, который, без сомнения, вел в бальный зал.

Но Эйден не последовал за остальными. Он направил ее к широкой лестнице. Внизу стояли все остальные братья и сестры Тревлавов и их супруги. Бенедикт был там один, впервые столкнувшись лицом к лицу со всеми этими людьми. Осознание этого привело ее в ужас.

Джилли улыбнулась ей.

— Ты пришла.

— Почему вы все не в бальном зале?

— Потому что Зверь попросил нас подождать тебя здесь.

Идиот. Он действительно не понимал, каково это — вращаться среди аристократии, как это трудно, когда ты никого не знаешь. Хотя его родители будут с ним, люди, в которых он действительно нуждался, были здесь — ждали ее.

— Пойдем, хорошо? — спросил Мик.

Да, быстро. Ей нужно было завести их в бальный зал, чтобы они могли быть рядом с ним и продемонстрировать ему свою поддержку.

Селена приблизилась, и Эйден отпустил Алтею, чтобы прижать жену к себе.

— Показывай дорогу, — сказал Эйден Алтее, — и знай, что мы здесь, если мы тебе понадобимся.

Только она не нуждалась в том, чтобы они присматривали за ней. Ей нужно было, чтобы они стояли за спиной Бенедикта. Ей нужно было, чтобы он знал, что он не один.

В то время как его братья и сестры посещали балы, даже устраивали несколько, Зверю удавалось избегать их. Он никогда не чувствовал себя своим. Его наследие говорило, что да, но все же он чувствовал себя не в своей тарелке, как разросшийся сорняк в цветнике. Он все ждал, что кто-нибудь появится, вытащит его и отправит восвояси.

Он стоял рядом со своими родителями, приветствуя гостей, которые были объявлены и неторопливо спускались по лестнице. Фэнси прошла через нечто подобное год назад, когда ее представили Обществу, и посоветовала ему не вести счет представлениям, потому что от этого ночь будет казаться только длиннее.

Что заставляло вечер казаться более продолжительным, так это то, как все молодые леди смотрели на него, как будто он был недавно обнаруженным десертом, который они с нетерпением ждали, чтобы попробовать. Он встречал хорошеньких дам, некрасивых, невысоких, высоких. Некоторые казались смелее других. Некоторые застенчивее. Он был уверен, что многие из них были восхитительны.

Но ни одна из них не привлекла его внимания так, как Тея, когда он впервые увидел ее.

Он пообещал себе, что не будет думать о ней сегодня вечером. Он сдержал обещание всего на две минуты. Он не был уверен, как долго еще сможет жить с надеждой, что она может появиться. Что ее присутствие сделает эту ночь сносной.

Они пробыли там больше часа, и бальный зал был битком набит гламурными, элегантными и высокомерными. Казалось, герцог и герцогиня были любимцами высшего света. Что он полностью понимал. Даже если бы они не были его родителями, они бы ему понравились. Они были добрыми, щедрыми и заботливыми. Когда-то он задавался вопросом, насколько другим он мог бы быть, если бы его воспитывали они, но размышлять было бессмысленно. Он не мог представить себе жизни лучше той, что была у него, несмотря на все ее трудности. В его жизни не было бы его братьев, сестер и мамы. Он бы этого не хотел.

— Мисс Алтея Стэнвик!

Раздался раскатистый голос мажордома, и это было похоже на перезвон тысячи колоколов на Рождество.

Она пришла. Его сердце воспарило, все внутри него ожило, даже когда он сказал себе, что ее присутствие не имеет никакого значения, что она не выйдет за него замуж. Что сегодня вечером она может быть в последний раз в его жизни.

Она стояла на верхней площадке лестницы в красном платье, которое очень шло ей. Элегантно, с его братьями и сестрами и их супругами, образовавшими фалангу позади нее — он никогда не любил их так сильно, — она начала спускаться. Он хотел отвести ее в свою спальню и снять с нее это платье. Он хотел целовать каждый дюйм ее тела, заниматься с ней любовью до рассвета. Может быть, тогда он сможет забыть ее. Дай мне еще одну ночь, Тея. Мы сделаем так, чтобы это продлилось долго.

Только он не хотел еще одну ночь. Он не хотел забывать ее.

Он повернулся к своим родителям.

— Я люблю вас обоих, но это не мой мир.

Она была его миром.

Его отец просто стоически, быстро кивнул ему — и в этом действии Зверь увидел себя мальчиком, который держался твердо и сильно, когда его дразнили или высмеивали за то, в чем он не был виноват: его незаконнорожденность, его рост, его объем, его недостатки.

Его мать взяла его руку в перчатке, сжала ее, прижала к губам и посмотрела на него сияющими глазами, полными такой большой любви, любви, достаточно сильной, чтобы отдать своего ребенка, плод ее сердца, на попечение другого, и она сделает это снова, будет нести это бремя без угрызений совести или горя, потому что защищать его, обеспечивать его безопасность было для нее важнее, чем все, что она могла бы вынести в результате.

И он понял, что, возможно, не унаследовал от нее ни одной из своих черт, но он унаследовал