Кто ты такой, Саске-кун? Том 1. Разрушенный берег. - Деус Экс Мелум

быть, убийца, который быстро и эффективно убивает своих коллег по ремеслу? Тогда для меня это было загадкой, так как мне не нравилось убивать. Я больше любил изучать и наблюдать. Поэтому я начал уходить на то, что гордо назвал уединёнными тренировками, к небольшой горе с речкой, в которой текла освежающая водичка.

Там я ставил свои эксперименты на растениях и животных, так как опыты на пленных людях почему-то испугали соклановцев. Наверное, потому что я забыл снять привычную улыбку с лица, когда проводил вскрытие трупа? Да скорее всего так я, кстати, больше не делал.

В этом же месте я встретил своего друга и товарища, который тоже любил задавать вопросы. Мы с ним говорили о чакре, о смысле жизни, о том, почему женская грудь так манит взрослых… Что поделать, мы были пусть и умными, но всё же детьми, хотя потом мы всё же узнали ответ…

Так шли годы, пока я не узнал настоящее имя моего друга после того, как мой дотошный младший брат не увязался за мной. Как показала практика, брат моего друга, которого он привёл на следующий день, был не лучше. А что в итоге? Я узнал его настоящее имя, но какой ценой? Наши братья решили быть самыми умными и сдали нас нашим отцам… Началась очередная бойня, после чего Мадара Учиха и Хаширама Сенджу вновь познакомились и стали врагами.

Я потерял хорошего собеседника и понял, что мне нужно стать сильнее, чтобы разорвать этот замкнутый круг ненависти. Ведь за дальнейшие пару лет умерли Итама и Каварама. И вот их смерть как раз давила на меня, но не так, как думали родители и Тобирама. Тогда я ощутил свою слабость как шиноби ведь был бы я сильнее я бы давно уже закончил этот блядский цирк с бесконечной клановой бойней…

И тогда же я совершил прорыв. В очередной раз ставя опыты на растениях, я смог взять их под контроль. Позже, разделив получившуюся смесь чакры на составляющие, я понял, что открыл новый тип чакры. Я назвал её сен-чакра. Она служила неким связующим элементом, который позволил мне соединить мой суйтон и дотон в мокутон. После чего я ещё пару месяцев учился поглощать этот новый тип чакры, поняв, что моя густая ян-чакра имеет природное сопротивление к воздействию сен-чакры, позволяя мне пользоваться ею куда активнее, чем обычному шиноби. Что же до них, то, поставив опыты на пленном, я пришёл к выводу, что сен-чакра без сопротивления от густой ян-чакры превратит шиноби в тот элемент, который превалирует в окружающей среде.

Это навело меня на мысли о том, что сен-чакра — это некий природный механизм адаптации к окружающей среде, но будто слишком совершенный для тел обычных людей. Но я давно перестал считать себя обычным человеком, поэтому быстро смирился с тем, что я нечто иное и я имею это самое исключительное сопротивление. Поэтому зная нрав моего клана, я решил умолчать о главном секрете мокутона, так как без моей аномальной чакры эта сен чакра была бы для жаждущих силы Сенджу ядом, который они сами бы радостно в себя заливали жаждя обрести мою силу…

Поэтому я изобразил пробуждение у себя комбинированной стихии в очередном сложном бою, когда брат Мадары чуть не прикончил моего брата. Хотя мой друг тоже не стоял на месте и смог пробудить то, что у Учих встречалось довольно редко, так как мало кому из них хватало чакры для активации Мангекьё Шарингана.

Бои становились жарче, и всё ещё меня не вдохновляли. Похороны стали проходить почти каждую неделю, иногда это были дети шести-восьми лет… Это всё больше терзало меня. Я начал раздумывать о том, что пора применить радикальные меры…

Во время очередного боя я метнул Мадаре кунай с запиской, желая встретиться с ним в нашем старом месте.

— Ты не привёл помощь, да? — хмыкнул Мадара, прищурив глаза и скрестив руки на груди, с лёгкой насмешкой в голосе.

— Как и ты, старый друг. — спокойно ответил я, садясь на камень у реки, с которого мы когда-то кидали камешки. Мои губы тронула лёгкая улыбка, пока я смотрел на бегущую воду.

— Ты всё ещё можешь меня так называть? — Мадара сел рядом, его лицо омрачила печальная улыбка, а взгляд стал тяжёлым, словно он нёс на плечах груз всей этой войны.

— Ты же знаешь, я слишком рационален, чтобы испытывать ярость на раба обстоятельств. — сказал я, сохраняя спокойствие, и кинул камешек в реку. Он лениво прыгнул пару раз и утонул.

— Ты ведь позвал меня сюда не для того, чтобы кидать камешки, Хаширама? — Мадара закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.

— А почему нет? Вдруг ты разучился буйный дикобраз? — Я слегка наклонил голову, глядя на него с искренней, не наигранной улыбкой, которая так редко появлялась на моём лице.

— Пф, нет, конечно! И если ещё раз меня так назовёшь я тебе врежу! — Мадара фыркнул, схватил камешек и, активировав Шаринган, метнул его с такой силой, что тот ускакал по воде далеко за горизонт, сверкая в лучах закатного солнца. Его глаза вспыхнули гордостью, а на лице появилась мальчишеская ухмылка.

— Вижу, ты всё такой же позёр, что использует чакру даже чтобы почесать задницу. — вздохнул я, качая головой, но в моём голосе только глухой не заметил бы радостных ноток.

— Эх, заткнись! Говори, зачем звал, или я уйду! — Мадара недовольно буркнул, скрестив руки и бросив на меня раздражённый взгляд, хотя в его тоне чувствовалась искренняя любопытность.

— Думаю, пора нам стать главными, Мадара. Мне надоело стоять на похоронах детей, которые недавно весело бегали перед моими глазами… — Я опустил голову, мой голос стал тише, а взгляд устремился к земле, словно тяжесть этих слов придавила меня.

— Ты хочешь сделать то, о чём я думаю? — Мадара нахмурился, его брови сдвинулись, а в глазах мелькнула смесь недоверия и надежды.

— А что, думаешь, лучше и дальше продолжать резню? Ты мой друг и знаешь, что я думаю о нынешних устоях. И не думаю, что у тебя в клане поменялась ситуация. — спокойно сказал я, поднимая взгляд к закату, где небо пылало красными и золотыми красками.

— Нет, не поменялась всё также как и всегда… — Мадара тоже посмотрел на закат, его голос стал тише, почти задумчивым. — Но ты ведь понимаешь, что, если наши соклановцы узнают, что мы сотворим нас назовут чудовищами Хаширама?

— Ты же знаешь, что я занимаюсь садоводством почти