Эхо вторжения - Пётр Моршанцев

Вмиг протрезвевший Дымогарев надевал на руки свои «браслеты». У сидевшей рядом с ним Вероники из глаз текли слезы.

— Где эта Бадабера? — Спросил Николай у Владимира, как у специалиста по разведке.

— Провинция в Пакистане. Но речь идет наверняка об учебном центре моджа-хедов с полным набором американских инструкторов. Около тысячи курсантов. Это где-то в пятнадцати километрах от Пешавара в сторону Кабула. Вот только откуда там взялась тюрьма? Об этом мы не знали!

— Может быть действительно провокация? — Спросил Дымогарев.

— Может! Но не думаю! Далеко это от нас? — Вздохнул Николай.

— Часа полтора-два лету «Ястребам». Транспортно-боевому «Филину» раза в два подольше! — Ответил поручик Нелидов. — От Кабула до места боевого столкновения раза в три ближе, чем от нас!

— Поднимаем дежурную тройку «Ястребов» и подготовить двух «Филинов» с де-сантом! Вот и боевое крещение! Василий, ты готов? — Наступил один из тех момен-тов, когда Николай становился решительным и до предела собранным.

— Обижаешь, Командор! — Несколько с наигранной обидой ответил Дымогарев.

— А если все же провокация? — Высказался осторожный Владимир.

— А нехай и провокация! — Почти рявкнул Дымогарев. — Мы им такую провокацию устроим, что потом провоцировать уже не захочется!

— Ты там не увлекайся слишком! Если будет трудновато, поддержи наших огнем и дождись нас! Мы пойдем на форсаже, так что разрыв по времени постараемся сократить до минимума! — Напутствовал его Николай.

— А вот ты, Командор, оставался бы здесь! Не «царское дело» в перестрелках участвовать! — Со своим неизменным юмором, в котором порой наряду с тонкими изысками, проскальзывали нравы казармы, попытался посоветовать Дымогарев.

— Мне что же теперь, как крысе сидеть здесь и носа не показывать? — Мрачно усмехнулся Николай, и добавил: — Поручик, включите на той же волне передачу прямо из этого помещения!

— Сделано, Командор!

— Ребята! Пару часов продержитесь? — Обратился он к неизвестному радисту.

— Постараемся! Чего-чего, а боеприпасов у нас хватает! — Ответил сразу чуть повеселевший голос, в котором зазвучала слабая надежда.

— Держитесь! Помощь пошла! — Сказал Николай и кивнул Дымогареву. Тот, не дожидаясь конца радиообмена, шагнул к гардинам, едва прикрывающим матово светящийся проем телепорта — он не желал тратить время на переезды по внутригородским лабиринтам, и сразу же оказался в ангаре, где, уже получив приказ, суетились команды трех боевых автожиров. Из своего «тревожного» шкафчика Василий захватил в автожир комплект боевого снаряжения. «Переоденусь в пути!» — Подумал он, и хотя парадного мундира было немного жалко, но терять время на его сохранность в его глазах было просто кощунственно. Закрывая дверцу десантного отсека автожира, Василий выкрикнул:

— Дубов! Готов? Курс известен?

— Так точно! — Ответил «Дуст» — неизменный пилот этого «Ястреба».

— Тогда звену взлет! Пойдем на форсаже!

Оставшимся в каминном зале было уже не до веселья. С экрана вновь донесся вновь «прорезавшийся» командирский голос: «Кто осмелился нарушить приказ? Немедленно назовитесь!»

— Приказывать будешь дома жене! — Тут уже не выдержал Владимир. — Нам твои приказы, «как до колокольни»! Дежурный, отключите этого идиота! — Сказал он, не желая называть Нелидова по званию. — Вот ведь козлы! Сами сидят, носа не высовывая, и другим мешать пытаются! На-фига тогда вообще сюда войска вводили? Увижусь же я когда-нибудь с этим «командиром»!

— Хватит! Не петушись, Володя! Пошли со вторым эшелоном! Марина, остаешься за командующего! Всем охранным подразделения по «Оазису» боевая готовность. На всякий непредвиденный случай нужно быть начеку! Не думал, что придется так рано высовываться! Вероника, готовь госпиталь! Похоже, раненых будет немало! Айгуль, поможешь Веронике! — Раздав все распоряжения, Николай подошел к Марине и, галантно поцеловав ей руку, произнес уже тише: «Извините за испорченный вечер, леди!» — Сказал он чуть шутливо и грустно улыбнулся.

— Чего уж там! Возвращайтесь скорее! Буду ждать! — Пристально глядя в его глаза, ответила Марина, и Николай на миг почувствовал, что ее слова несут в себе, куда большее смысловое значение, чем могло показаться на первый взгляд. И впервые он почти понял, что же от него, в конце концов, ждут. Кивнув всем остающимся, успев поймать несколько ревнивый взгляд Вероники, он в сопровождении Владимира посредством того же портала, которым воспользовался ранее Дымогарев, покинул каминный зал.

«Если государство отказывается от своих солдат, которые являются лучшей частью народа страны, то руководители такого государства не имеют морального права управлять государством». — Такая мысль уже не в первый раз приходила на ум Николаю, да и не одному Николаю, после более явственного ознакомления с подробностями этой, длящейся уже несколько лет афганской войны.

Выяснилось, что горнило Афганской войны существенно размыло идеологиче-ские постулаты в головах ее участников. Странная и непонятная война с неясными для страны целями. Сумбурные противоречивые решения вышестоящего военного и политического руководства, по меньшей мере, приводило в недоумение умы и мысли обыкновенного солдата и среднего офицерского состава войск. Непонятная война, непонятные цели, непонятные решения. Нужна ли была эта война правителям того же Афганистана, хотя без войск великого соседа у себя они явно не смогли бы удержаться у власти.

По понятиям Николая, это означало, что в дальнейшем надо решать проблему этой войны в целом, и как можно быстрее, иначе с излишней осторожностью времени на выполнение основной задачи — отражению инопланетной агрессии, к которой необходимо было готовиться, и полувека не хватит.

19

Лишь только вознамеримся мы сделать какое-либо доброе дело, как сразу же обзаводимся врагами.

По пути к цели Дымогарев слушал по радио перепалку Владимира с неизвестным «командирским голосом». Ему хотелось добавить этому «командиру», что он с ним сделает, когда тот попадет в его руки. Что он заставит скандировать лозунг — «под знаменем марксизма-ленинизма, вперед к победе коммунизма» — после каждого удара розги. Оттого, что только такой же упертый на однобокое понимание тех же коммунистических идеалов, как и надоевший в свое время Словин, мог бросить своих солдат на расправу моджахедам. Бросить, руководствуясь мнением — «Россия большая и бабы новых солдат нарожают!..»

Но вмешиваться в разговор он не стал и лишь только раззадорился перед предстоящим делом. Когда до цели оставалось совсем немного, выстрелы, служившие фоном радиопередачи, стали реже, а голос радиста не доносился давно — видимо для него нашлась более требующаяся в настоящий момент работа, Василий забеспокоился и, включив передачу, постарался связаться с защитниками взбунтовавшейся тюрьмы.

— Бадабера! Ответьте!? Как вы там, держитесь? Мы на подлете! Ответьте, Бадабера!

Ответом была только вновь участившая какофония боя, сквозь которую едва слышались многоэтажные словесные построения из ненормативной лексики, но именно они убедили Дымогарева, что восставшие еще держатся!

— Дуст! Прибавьте ходу! — Приказал он пилотам автожиров. — Иначе, можем опоздать!

— Не опоздаем, господин кэп! Уже прибыли!

И действительно, на экранах дальнего обнаружения появилась цель во всей своей красе. Среди гор с порослью чахлой, но довольно густой зелени расположилась древняя крепость, с некоторыми сооружениями, которые были вырублены прямо в скалах. Эту слегка обветшалую крепость окружали высокие дувалы с глиняными башнями по углам. За этой изгородью внутри были видны несколько одноэтажных кирпичных домов и ряды армейских палаток натовского образца. Башни крепости огрызались экономным, но в то же время яростным автоматным огнем. С одной из дальних башен грамотно «работала» зенитная крупнокалиберная спарка.

— Да, на провокацию это явно не похоже! — Негромко и задумчиво проговорил «Дуст», но его услышали и в десантном отсеке, куда был выведен дублирующий эк-ран внешнего обзора, на котором, несмотря на ночь, можно было всю проплываю-щую внизу местность. — Ребятки уже не меньше трех сотен «духов» положили! Видать решили напоследок «отвести душу»!

И действительно, местность перед воротами была усеяна телами моджахедов. Некоторое их количество в беспорядке располагалось и на территории крепости-лагеря. Укрытый в тени одного из домиков, по волне наступающих с упорством фанатиков, молодых воинов ислама, похожих сверху на стаю тараканов, мерно и достаточно метко «ухал» семидесятимиллиметровый миномет. Видимо корректировщик у него был отличный.