Война Невменяемого - Юрий Иванович

Вполне понятно, что при таких правилах смертельных исходов было предостаточно, а многие пострадавшие надолго переходили в категорию инвалидов. Но именно с этой целью столкновения и были задуманы энормианами. Потому что они заблаговременно высмотрели в толпе вояк самых главных зачинщиков и очень надеялись, что те обязательно захотят лично наказать нежданных и сильно мешающих дополнительных квартирантов поселка. Ну а если кто и припрячется в гуще противника, то их потом постараются вывести в инвалиды другими способами.

Поэтому Тронко, имея за плечами уникальное мастерство, помноженное на столетний опыт, мог вести поединки как ему заблагорассудится. С первыми тремя соперниками он справился только кулаками. Причем совершал свои атаки с таким риском и долей удачи, как казалось со стороны, что создавалось впечатление очень тяжелых для него побед. И самому изрядно досталось, и его противники падали только после шестого, а порой и десятого удара по лицу. Причем первые удары приходились по губам. Следующие – по бровям и переносице. Поэтому к моменту полного нокаута лица всех троих стали похожи на расквашенные сливы. Благо и тут пригодилась помощь проворного мальчишки, он живо принес два ведра с колодезной водой, и неудачников, вынесенных за кольцо зрителей, приводили в сознание и отмывали их товарищи.

К четвертому поединку гогочущий от возбуждения организатор добавил в кошелек сразу целую золотую монету, и ставка увеличилась до пяти. Это были уже очень большие деньги, и несколько кандидатов сразу же выбыли из очереди по меркантильным соображениям, хотя продолжали гореть Желанием хоть как-то проучить слабого на вид, пусть даже и очень удачливого в бою, охотника. Кое-кто пытался в складчину поощрить к поединку своих самых умелых в схватке товарищей, при этом выкрикивая вслух советы и соображения:

– Да он же совсем не умеет сражаться!

– Одними кулаками дерутся только идиоты!

– Даю золотой против него!

– И я ставлю два! Но только ты его завали, Шарах!

– Да на Шараха и я ползолотого поставлю.

– Ну где ты там? То хвастался, а сейчас…

– Проломи этому недоноску голову! Ты ведь тоже умеешь кулаками махать!

По всему выходило, что славноприсный Шарах не любил выступать в первых рядах конфронтации, а предпочитал действовать исподтишка. Из-за спин своих товарищей. Как раз его и заметили энормиане как одного из зачинщиков смуты. Но вот теперь тому ничего не оставалось делать, как защитить свою репутацию. Да и шансов у него для этого имелось предостаточно. На голову выше, чем мастер по рукопашному бою, и по весу как минимум в два раза тяжелее, ордынец вразвалку вошел в круг и несколько раз эффектно напряг мускулы обнаженного торса. Под свист и поощрительное улюлюканье дождался, пока все деньги оказались ссыпанными в кошель, с презрением дождался команды и, выставив вперед длиннющую левую руку, пошел в атаку. А правый кулак приготовил для смертельного, как ему показалось, удара.

Если бы он только знал, на кого раскатал свою губу! Тронко вначале с наигранным испугом пятился назад, а потом с отчаянным вскриком бросился вперед, поднырнул под вытянутую руку и боковым переворотом бросил тушу соперника под себя. Все кольцо зрителей недоуменно ахнуло, и в повисшей затем тишине послышался отчетливый хруст костей. Не стоило и говорить, что Шарах еще в момент соприкосновения с землей потерял сознание от болевого шока, а вот охотник сделал вид, что этого не заметил, и еще по инерции попытался провести удержание, доводя тем самым один из переломов до жуткой открытой раны.

– Стоять! Назад! – заорал его «старшенький» брат, прекращая поединок. А затем еще с несколькими ордынцами поспешил оказать поверженному дуэлянту первую помощь. Когда того вынесли за кольцо, то после короткого осмотра сразу водрузили на носилки и бегом понесли к военному лекарю. Сам же охотник, вернувшись в круг, огласил итог:

– Ну ты и зверь, братишка! У него рука в трех местах переломана плюс ключица.

– Нечего руки в мою сторону протягивать! – с мальчишеским самодовольством ответил Тронко, чем распалил ажиотаж вокруг поединков до самых небес.

Следующие бойцы вошли в круг только на деньги в складчину. Но если первого, которого явно вытолкали ретивые товарищи, Тронко пожалел, потому что тот оказался здесь совершенно случайно и вел себя скромно, то второго, явно прирожденного дуэлянта и одного из основных зачинщиков смуты, опять основательно покалечил. Опытнейшего драчуна унесли в армейский госпиталь с переломом шейки бедра, и он надолго выбыл из рядов возмутителей спокойствия.

После этого в круг прошагал один из десятников, также замеченный в науськивании своих подчиненных против охотников. Отличался он своим огромным ростом, который портила ярко выраженная горбатость. Руки свисали ниже колен, да и ноги смотрелись как две каменные колонны. Наверняка и прозвище у него могло быть только одно – Горбатый. Он с красной от злости мордой подошел к копью и со всем тщанием осмотрел платок, а потом ехидным тоном спросил у организатора поединков:

– Второй платок имеете?

– Конечно.

– Можете проверить этот и заменить новым?

– За ваши деньги все, что угодно!

Лакмусовый на магию предмет продавался во многих местах и стоил пять медных монет. Для сержанта это не считалось какой-либо суммой, поэтому он показал на ладони пять медяшек и опустил их в общий кошель. Намекая, что если проверка выяснит обман, то вся касса и так вернется их прежним владельцам.

Охотник и словом не высказал положенных в таком случае возражений, поднялся во весь свой гигантский рост и прошел к копью. Сотворил маленький светляк, и все заметили, как платок моментально поменял белый цвет на розовый. Под одобрительный гул разгоряченных азартом мужчин светляк растворился, а использованный платок заменили новым. И вот тогда сержант стал снимать пояс с оружием. При этом он гаркнул в толпу своих сторонников:

– Ну что, хотите отыграть свои сорок золотых? Тогда собирайте! Сейчас я лично откручу этому недомерку голову!

Кажется, никто не сомневался в победе Горбатого. Наверняка он слыл самым непобедимым в тысяче, кои слухи впоследствии и подтвердились, потому что деньги собрали с завидной скоростью и полной уверенностью в возврате. Зато вот энормиане забеспокоились: слишком уж огромной оказалась сумма. За такой проигрыш воины противника могут и взбунтоваться. Пусть и не сразу, пусть вначале в них возобладает чувство справедливости и честности, но вот после очередного возлияния алкоголя они обязательно вспомнят о столь существенной потере. И реакция от запоздалого сожаления может последовать непредсказуемая. Пока сержант оголял свой мощный, украшенный несколькими боевыми шрамами торс, охотники тихо советовались. При этом они растерянно пожимали плечами и явно не знали, как быть, что навело армейских на лестные для себя мысли о позорном желании вольных Кзыров отказаться от поединка. Опять стали раздаваться провокационные выкрики и едкие замечания: