У каждого свой путь - Любовь Рябикина

Марина появилась в родном районе в начале октября, не предупредив родителей о своем приезде. День стоял солнечный и яркий. Шелестели под ветерком золотыми листьями березы, багровел среди них единственный клен. На асфальте разлилась большая лужа. На воде, словно крошечные кораблики, покачивались опавшие листочки. Прихрамывая, женщина выбралась из вагона, подхватила чемодан с сумкой и направилась к автостанции, перешагивая через рельсы. Вещи были тяжелыми, но она не жаловалась — впервой что ли. Если бы не болевшая нога, все было бы нормально. За неделю до отлета из Афганистана, женщина неудачно спрыгнула с БТРа, подвернула стопу и теперь хромала.

Народу внутри станции оказалось полно. Билетов в кассе не было. Слышалось переругивание в очереди и визгливый голос невидимой кассирши. Степанова не переживала — все шофера знакомы с детства. На этот раз за рулем автобуса сидел ее “недруг” по детским проказам — Борька Балатов. Мужик усмехнулся яркими полными губами, увидев прихрамывающую Марину. Распахнул дверцу и слегка наклонился:

— На побывку? Забирайся ко мне в кабину и садись на крышку мотора. Там сейчас толкотня будет, а ты, я смотрю, снова подбита!

Легко спрыгнул на землю. Подхватил чемодан, сумку и играючи забросил внутрь. С легким смешком, неожиданно подхватил женщину на руки и усадил на свое сиденье:

— Сиди пока тут, я все равно документы оформлять пошел…

В салоне было пусто, хотя народ уже толпился возле дверей ПАЗика, завистливо глядя на сидевшую Степанову. Она дотронулась до коричневого дерматина, прикрывавшего крышку мотора: он был теплым, но она быстро сообразила, что крышка сильно нагреется. У самого стекла лежало одеяло. Дотянулась до него и аккуратно расстелив на краю, перебралась на крышку. Та чуть прогнулась под ее легким телом и все. Вернулся вместе с кондуктором Борис, на ходу беззлобно матеря бабу. Молча заскочил в кабину и пожаловался:

— Ишь, взъелась! Чужих сажаю! А того не понимает, что ты подружкой детства являешься! Сиди и внимания не обращай, если эта курица скрипеть начнет… — Тут же обернулся на забиравшуюся с тюком бабку: — Бабуля, тюк давай сюда! Я на мотор положу, а то ты всю дорогу перекрыла!.. — Когда автобус тронулся, спросил, покосившись на ногу женщины: — Снова ранили?

— Да нет, подвернула.

— Врешь ведь! Правды от тебя не добьешься. Опять уедешь или насовсем?

— Опять…

— Значит, продолжается бойня? Когда хоть конец-то будет? Не слышала?

Степанова пожала плечами:

— Да вроде поговаривают, что выводить войска скоро будут. Там все как-то наперекосяк идет — никакой линии фронта не существует. Командиры племенных формирований сегодня на нашей стороне могут воевать, а завтра уже на стороне моджахедов. Афганские подразделения вообще часто переходят на сторону бандитов. Не знаешь кому верить!

— Н-да! Мне повезло, что туда не попал…

Балатов, не смотря на истошные вопли кондукторши, въехал прямо в деревню. Остановка находилась довольно далеко. Марина пробовала протестовать, но он усмехнулся:

— Не шуми, сержант! Машина довезет! А время я нагоню в пути.

Остановился на прогоне, чтоб развернуться. Подхватив под мышки, высадил женщину. Чуть задержал в руках и поставил на землю. Достал чемодан с сумкой. Запрыгнул внутрь:

— Счастливо! Вечером загляну…

Подмигнул карим глазом и уехал. Марине оставалось пройти мимо трех домов, чтобы попасть к родителям. Ее издали заметил гулявший во дворе сынишка. Выскочил из калитки и на всю улицу закричал:

— Мама!!!

Он несся к ней навстречу. Черные глаза блестели, словно агаты. Кудрявые волосы, которые Елена Константиновна старалась подстригать как можно реже, развевались костром. Зубы блестели жемчугом. Маринка бросила вещи и кинулась ему навстречу, слегка припадая на правую ногу.

На половине дороги встретились. Она подхватила его на руки, целуя эту смуглую пропахшую потом и молоком рожицу:

— Сашенька!

Следом за внуком бежали полуодетые родители. Чувствовалось, что услышав вопль внучонка, схватили и надели то, что подвернулось под руки. Мать бежала в домашних шлепанцах, а отец в коротких валенках. Оба повисли на дочери:

— Что же ты не предупредила?!

Обхватив с обоих сторон за плечи, повернули к дому, но она остановилась:

— Пап, мам, у меня тут дело есть… Вы не обижайтесь, мне сначала с ним надо разобраться, а уж потом я и домой приду.

— Ты куда?

— К Горевым.

— О Николае что-то разузнала?

Марина ничего не сказала. Повернулась и пошла назад с сыном на руках. Саша обнимал ее, уткнувшись лицом в шею матери. Заметил выглянувшего в окошко Гошку Ватенева и украдкой, таясь от матери, показал недругу язык. Тот скрылся за занавеской. Отец подхватил чемодан, посмотрел еще раз в спину дочери и направился домой. Он заметил, что она прихрамывает и вздохнул. Мать несколько секунд смотрела на ровные плечи Маринки, а затем направилась следом за ним с сумкой.

Степанова подошла к калитке Горевых. Прикрикнула на яростно бросившегося пса:

— Барс! Место!

Собака узнала и завиляла хвостом. Женщина поставила Сашу на ступеньку, взяла за руку и поднялась на знакомое высокое крыльцо, держась за резные перила. Зашла в полутемные сени. Постучала в дверь и услышав голос Алексея Гавриловича, вошла в дом:

— Здравствуйте, дядя Леша.

Он встал со стула, уронив на пол валенок, который подшивал:

— Марина! Господи! Здравствуй! О Николае что-то узнала?

Он с надеждой смотрел ей в лицо. Марина тихо спросила:

— В доме никого нет?

— Маруся к соседке убежала на беседки. Проходя! Витя работает, а я вот…

Горев указал рукой на валенок и дратву с шилом. Марина прошла в кухню, но не присела на предложенную табуретку. Достала из внутреннего кармана ветровки помятый листок. Молча протянула ему. Саша стоял рядом, держась за руку матери и лишь переводил взгляд с лица на лицо. Мужчина торопливо схватил бумагу, поправил очки и подбежал к окну, на ходу разворачивая. Долго читал, не веря в написанное. Раз за разом перечитывал послание и с каждым разом все больше бледнел. Натруженные руки упали по сторонам тела, как плети, пальцы продолжали удерживать листок. Медленно повернулся и глухо сказал:

— Лучше бы Кольку убили… Ты его видела?

Степанова не стала врать:

— Да. Столкнулись нос к носу в пещере…

Алексей Гаврилович не сводил глаз с ее побледневшего лица:

— И что?.. Он стрелял в тебя?..

Марина покачала головой и твердо произнесла:

— Не успел, я по имени назвала. Обрадовалась. Выглядит хорошо, поправился внешне. Одет, как душман. Записку сунул в руки, просил вам передать. Сшиб меня с ног и убежал. В том бою, когда мы встретились, Олег Татарников погиб. Помните, офицера из части?

— Это он его?..

— Нет, но и его вина есть… Косвенная…

Алексей Гаврилович без сил свалился на стул и схватившись за голову, заплакал:

— Лучше бы убили, подлеца, чем такой позор принимать! Предатель… В нашем роду не было такого выродка! Марина, доченька, да как мне теперь в глаза-то людям смотреть?

Саша отпустил руку матери и решительно направился к мужчине. Обнял за шею, поцеловал в колючую щеку и сказал:

— Не плачь, дядя Леша! Я тебе свою новую машинку подарю.

Горев притиснул ребенка к себе и зарыдал в голос, уткнувшись в детское плечико:

— Родненький ты мой… Да как нам жить-то теперь с таким пятном?

Степанова тихо сказала:

— Об этом никто не узнает. Пропал и пропал. Тете Марусе можете тоже не говорить, пусть лучше меня винит…

Мужчина изумленно посмотрел на нее сквозь слезы. Встал, поставив ребенка на пол, стер слезы ладонью и твердо сказал:

— Ну, нет! Этому не бывать! И жене скажу, и младшему сыну скажу! Тебя винить? Да Боже нас упаси! Ты Кольке добро сделала, а он…

Алексей Гаврилович снова заплакал, отвернувшись в сторону. Женщина попросила:

— Не говорите людям в деревне, пусть все думают, что Николай пропал. Вам здесь жить. Мы пошли, меня родители ждут, я ведь дома не была…

Повернулась к двери и услышала:

— Спасибо, Марина. В который раз выручаешь…

Своим родителям она не сказала правды о Николае:

— Я не нашла его следов. Может, в Пакистан угнали? Если это так, то не скоро сведения появятся. Ведь он рядовой, а не офицер. Так и дяде Леше сказала…

Большие глаза сына вопросительно уставились на нее, но ребенок ничего не сказал. Своим детским умом Саша понял, что говорить то, что он слышал, не следует и решил не выдавать тайны.

Вечером Марина решила покататься на лодке. Вечер был теплым и тихим, несмотря на начало октября. Саша увязался с ней и она не возражала, так как соскучилась по сыну. Всю дорогу он рассказывал ей о своих приключениях, о походах с дедом в лес и на рыбалку. Спрашивал о войне и она кое-что рассказывала о собственных “приключениях”. И вдруг Саша спросил: