Невоздержанность - Al Steiner

“Это именно тот тон, который я пыталась задать”, - сказала Селия.

“В тексте песни определенно есть эмоциональный подтекст”, - сказала Шэрон. “Я думаю, что это хранитель”.

“Мне тоже понравилась композиция”, - сказал Зануда. “А как насчет тебя, Джейк? Что ты об этом думаешь?”

Джейк медленно сглотнул и перевел взгляд с одного лица на другое. Все выжидающе смотрели на него, даже Селия. “Эм... Мне нравится мелодия”, - наконец сказал он. “В нем есть хорошее течение и ритм”.

“А как насчет текста песни?” - спросила Лора. “Разве ты не мог просто почувствовать грусть и сожаление?”

“Э-э-э... да, ” тихо сказал он, опуская глаза в пол. “И стихи тоже хорошие. Тема, к которой мы все можем иметь отношение, верно?”

“Да”, - сказала Лора, кивнув и тоже бросив взгляд. “Я полагаю, мы все можем”.

Они поиграли с песней еще немного, на этот раз Джейк, а затем Лора разыгрывали мелодию на своих инструментах, пытаясь найти то, что сработало лучше всего, когда они действительно начали играть ее с ритм-секцией и аккомпанирующими инструментами. Селия снова и снова пела свои стихи, куплеты и припев. Джейк все ждал, что кто-нибудь внезапно поймет, о чем она на самом деле поет, но никто этого не сделал. Он сохранял невозмутимое выражение лица и делал свою работу. В конце концов, после того, что казалось вечностью, они перешли к другой мелодии, на этот раз оптимистичной под названием Ничто не имеет значения, кроме любви.

Они сделали перерыв на обед сразу после 1:00, когда кейтеринговая компания доставила для них сэндвичи и салаты. Лора присела рядом с Нердли, чтобы та могла подержать на руках маленького Келвина и приласкать его. Джейк обнаружил, что сидит рядом с Селией на краю барабанной платформы.

“Мне показалось, что тебя немного смутила моя новая мелодия”, - заметила Селия спокойным, хладнокровным, собранным голосом. “Тебе действительно понравилось?”

“Да, конечно”, - сказал Джейк. “Это хорошая мелодия”.

Она сделала глоток диетической пепси. “Мне показалось, что тебе от этого стало не по себе”, - мягко сказала она.

Он посмотрел на нее, видя, что ее карие глаза смотрят прямо на него, а лицо ничего не выражает. “Может быть, немного”, - предложил он.

“Как же так?”

Он глубоко вздохнул. “Иногда есть тексты, которые могут немного задеть за живое, понимаешь?”

“Разве не для этого нужны хорошие тексты песен?” - спросила она. “Вытаскивать на поверхность эмоции, которые глубоко спрятаны?”

“Может быть, некоторые эмоции следует похоронить”, - предположил он. “Внизу, где они не могут тебя укусить, где они не могут причинить вреда другим людям”.

Она покачала головой. “Нет”, - сказала она. “Я думаю, что определенные эмоции, определенные события в нашей жизни нуждаются в предохранительном клапане, чтобы всплыть на поверхность. Для меня мои песни - это предохранительный клапан. Думаю, и для тебя тоже”.

“Верно”, - согласился он. “Но как насчет тех других людей? Невинных? Что, если они попадут во вспышку?”

Она пожала плечами и улыбнулась ему. “Я не понимаю, о чем ты говоришь”, - сказала она, вставая. “Это всего лишь песня. На самом деле это не имеет отношения ни к каким реальным событиям. В любом случае, об этом никто никогда не узнает ”.

“Ты действительно так думаешь?”

Она кивнула. “Я действительно хочу”, - сказала она. “Может быть, тебе тоже стоит попробовать написать о таких вещах. Я думаю, у тебя бы это действительно хорошо получилось ”.

И прежде чем он смог ответить, она зашагала прочь, направляясь к Нердли, чтобы самой заняться ребенком.

Три часа спустя, в двух часовых поясах к востоку от Чикаго, в пригороде Джолиет, солнце зашло, и Грег Олдфеллоу стоял в гостиной обычного загородного дома. Это было послевоенное двухэтажное здание на тихой жилой улице в вест-сайде Джолиета, которое принадлежало настоящему патрульному сержанту Чикагского полицейского управления. Перемещенный сержант Макл, его жена и трое их детей теперь получали довольно щедрую плату от киностудии за месячную аренду их жилья, чтобы его можно было использовать для съемок бытовых сцен о нас и них в реалистичных условиях. В дополнение к арендной плате супруги Мэкл размещались в первоклассных номерах в том же пятизвездочном отеле, где останавливались сотрудники студии и актеры. Миссис Мэкл, которая работала агентом по коммерческой недвижимости, и дети Мэкл, все из которых были зачислены в государственные школы школьного округа Джолиет, всех отвозили по своим повседневным делам на лимузине, финансируемом студией, и обратно. И как будто этого было недостаточно, самого хорошего сержанта использовали в качестве одного из технических консультантов проекта, и его свободное от работы время для выполнения этой обязанности также компенсировалось.

Гостиная The Mackle's, которая открывалась в широкую планировку от входной двери, была оборудована двумя 35-миллиметровыми камерами, звуковой установкой с микрофоном, двумя осветительными приборами на потолке, полной командой операторов, двумя звукооператорами, стариком и его лучшим другом, руководителем сценария и Джорджи Флетчером, режиссером фильма. Все эти люди собрались в юго-западном углу комнаты, вне поля зрения камер, которые были нацелены на входную дверь дома и зону дивана рядом с телевизором. На диване сидела актриса Марлен Кэнон, которая играла Долорес, жену офицера полиции Чикаго Фрэнка Хаверти, персонажа Грега. Драма, которую они собирались разыграть, была одной из ранних сцен фильма, моментом становления персонажа, когда Хаверти, после тяжелого дежурства в дневную смену и трех часов, проведенных в полицейском баре, возвращается, шатаясь, домой, где его ждет конфронтация со своей многострадальной супругой-доброй католичкой.

“Хорошо, запомни”, - сказал Флетчер Грегу, который стоял прямо в открытом дверном проеме, одетый в потертые джинсы и рубашку на пуговицах, которая была мятой, растрепанной и на ней было несколько пятен. “Ты пьян, ты спотыкаешься, твой характер на пределе. Ты устал от того, что эта сука каждый гребаный день донимает тебя”.

“Привет”, - сказала Марлен с веселой улыбкой. На ней был старый домашний халат, а волосы накручены на бигуди. На ее шее висело потрепанное временем распятие, а на левой руке было маленькое обручальное кольцо. Опытная характерная актриса, у которой никогда не было главной роли, она, тем не менее, была непревзойденным профессионалом в области красоты "девушка по соседству", и им пришлось использовать немного макияжа и прически, чтобы немного смягчить эту роль, сделав ее более простой и невзрачной, чем она была на самом деле. “Я не называю тебя уничижительными сексистскими именами”.

Флетчер бросил на нее раздраженный взгляд, но ничего не сказал. Вместо этого он снова повернулся к Грегу. “Ты чувствуешь