Два цвета неба - Нина Лукинова

— Налана, что случилось? Почему ты остановилась? — настойчиво жужжит под ухом Лара, и ее требовательный голос показался хуже пронзительной дрели. Дрейк послал в нее убийственный взгляд, перегнувшись через сидение, чувствуя мое настроение, и девушка моментально затихла, поджав полные губы. Осторожно положив свою руку на сжавший руль кулак, заставляя его расслабиться, и нежно переплетая пальцы, он взял тонкую руку в свою ладонь, согревая ледяные пальцы. Я робко посмотрела на него, но руку не убрала, столько тепла таилось в этом простом прикосновении, столько защиты и нежности, что хотелось как можно дольше продлить это мгновение.

— Все хорошо, Налана. — мягко говорит он, вселяя в трепещущую раненой птицей душу частицу уверенности и оптимизма. — Уверен, ты справишься!

— Я боюсь, Дрейк… — тихо говорю я. — Что если мы не выберемся из темноты? Никогда! Сгинем там навек!

— Все будет по-другому. Неужели ты прошла столько километров по безжизненной пустыне, спаслась в Неваре и выжила в холодных пещерах для того, чтобы сейчас отступить, перед последним рывком? Отрекись от прошлого, оно было и прошло. В данный момент есть только ты, реальная, настоящая. Есть только ты, Налана, такая, какая есть, а все остальное пусть катится в Ад. Мы сами творим свою Судьбу, и если ты отступишь сейчас, в последний момент, то какая ты к чертям Богиня? Обычная испуганная девчонка, побоявшаяся темноты. Неужели, ты такая? — его бровь насмешливо изогнулась, а голос отдает неприкрытой издевкой, старающейся задеть как можно больнее, заставить действовать по его сценарию. И это что-то напомнило, едва уловимую забытую дымку нечитаемого воспоминания. Но, надо признать, его слова меня подействовали, надавив на годами лелеянное чувство— на гордость.

— Нет, Дрейк! Я не такая! Вперед, значит вперед, и будь что будет! — резко говорю я, осторожно выпутывая пальцы из его хватки, покрепче вцепляясь в руль и выжимая ногой педаль газа настолько, что шины заревели по асфальту, выжимая пар из-под колес. Лара глухо взвизгнула на заднем сидении, когда кроваво-красный «Феррари» стремительно врезался в ночную темноту туннеля. Резко и отчаянно, как в последний раз, потому как прошлое и будущее перестали существовать, оставляя только здесь и сейчас, только темноту…

Спустя пять минут я открыла глаза, ошарашено оглядываясь по сторонам. Оказывается, я вдавила педаль газа с плотно зажмуренными глазами, и полнейшее чудо, что машина двигалась по прямой, ни во что не врезавшись. Но теперь воображение переполняется удивительными образами продолбленного в горах туннеля, в котором на удивление присутствует свет.

Открыв глаза, я дико завизжала от переполняющих счастья и радости, от радости, что не разбилась всмятку, только через несколько секунд обратив внимание на каменные стены по сторонам. Высокая расщелина оказалась примерно с десятиэтажный дом, и в ней свободно циркулирует холодный воздух, оставляя на темных камнях некую подобию росы, стекающую тонкими струйками по влажной поверхности, прочерчивая темные дорожки. Как такое возможно в замкнутом пространстве остается для меня загадкой, но за эти дни я научилась не замечать нестыковок в жизни Севара. Поэтому просто наслаждаюсь холодным воздухом, задувающим в приоткрытые окна, пахнувшим вековой сыростью, тонким нитям дождя, приносящим морскую соль, и запахом камня, с запахом вечной древности, неизвестности и непокоренности.

Больше нет страха, нет сомнений, темнота перестала страшить, потому как самой темноты нет. Есть что-то иное, освещающееся сотнями холодных ламп под потолком, царящее в мертвом свете, что-то незыблемое и вечное, то, чему нет названия в богатом лексиконе писательницы. Оно захватывает, оно гложет, оно заставляет погружаться в себя, затягивая словно болото, оно немыслимо и необъяснимо, и оно меня притягивает.

Холодный каменный туннель отдает морозной пустошью, чувствуется, что за долгие сотни лет нога человека не ступала в эти импровизированные катакомбы. Холодный ветер легко треплет светлые волосы, заставляя их развеваться как ткани тончайшего шелка, залезая в рот и глаза, в то время как взгляд прикован к потолку и стенам.

Увиденное поражает воображение, и не верится, что это создано человеческими руками. Не смотря на то, что пару недель назад я жила в двадцать первом веке и меня сложно удивить новыми технологиями, за исключением фантастических фильмов, которым мозг быстро находит объяснение, этот туннель можно прировнять к восьмому чуду света.

Ни грамма бетона на потолке или стенах, лишь высеченный в камне проем, со свисающими с потолка сталактитами, похожими на зубы голодного дракона, длинными, острыми и вечными настолько, что кажется, будто они пробивают прочное железо машины. Холодный безжизненный свет, падающий из глубин темноты, лишь дополняет картину, привнося в нее сверхъестественный ужас. Каменный потолок, свисающий к макушке, темные стены, суживающиеся до состояния узкого туннеля, обдирая тонкую краску острыми краями, напоминают тугую трубу, через которую нужно продираться не взирая на преграды и опасения. И я вжимаю в пол педаль газа, ловя доносящийся из ниоткуда морской воздух, оседающий на губах тонким белоснежным налетом, и ни о чем не думаю.

Не слышу испуганных криков Лары, четких указаний Дрейка, даже внутреннего голоса, кричащего остановиться, когда впереди показалась едва заметная светлая щель, — пространство, через которое можно выбраться из темноты. Стоит только захотеть! Нажать на педали и…

Плохо помню то, что было потом. Камни сменяли друг друга, холодный электрический свет ослеплял, превращая все в сюрреалистическую реальность. Темный камень, яркий свет, холодный и безжизненный, были реальнее многих дней, проведенных в пустыне. И вот, наконец. Нечто светлое в конце пустоты- живое и теплое, свет солнца, к которому я стремлюсь, который хочу увидеть больше всего на свете- маленький глаз туннеля, становящийся все ближе и ближе. И наконец реальность- проблеск среди тьмы, светлый блик в конце туннеля, такой знакомый и близкий, так напоминающий далекий полет сквозь время и пространство. И я вновь зажмурила глаза, боясь увидеть происходящее, боясь неизвестности. Боясь почувствовать вкус неудачи, боясь вновь ощутить вкус собственной крови во рту из зажатой зубами ладони. На счастье или проклятие этого не случилось, блаженный свет предстал в конце туннеля, и я влетела в него как светлячок на пышущий жаром огонь.

Горы закончились темным туннелем со светлой сердцевиной, но это не значит, что происходящее подходит к концу. Игра только начинается, когда алая машина выехала из древних гор, видя увеличивающийся свет туннеля. Что такое эхо, что такое тонкие соленые капли воды, что такое ласкающий волосы воздух, треплющий их нежными пальцами, подобно застенчивому любовнику, боящемуся проявить животную страсть, всего лишь легкое прикосновение. Я пробралась, мы пробрались сквозь горный хребет, оставляя позади прошлую жизнь, открывая новые горизонты и новую жизнь. Непередаваемое чувство легкости вселилось в тело, я словно готовая распахнуть крылья бабочка перед яркими солнечными лучами. Теперь я действительно чувствую, что прошлое осталось позади.