Неандертальский томагавк в астроархеологии - Александр Розов

— Видишь ли, Мвен, у любого наземного гоминида существует инстинктивный страх оказаться на опасной высоте без опоры. Поэтому, при работе со стажером в условиях, наподобие наших, инструктор должен не просто сообщить, что опасности нет, а четко объяснить, почему в данном случае ее нет. Обычно, только после этого стажер готов отпустить страховочную опору и выполнить одиночное зависание.

— Но, — заметил Мвен, — ты просто сказал «отпусти мой пояс и дай авто-катушку».

— Да, — подтвердил шкипер, — я извиняюсь, это был эксперимент по психологии. Я бы совершенно нормально воспринял, если бы ты отреагировал так «Блин, что-то мне не верится, что это так уж безопасно». Я бы спокойно, не торопясь, объяснил.

— Но, я тебе верю, — возразил стажер.

— Ты СЛИШКОМ мне веришь, и это проблема.

— Но, почему это проблема? Разве ученик не должен верить учителю?

— Ученик, — ответил Хольм, — может верить учителю в разумных пределах, если это не противоречит инстинктивным реакциям, или здравому смыслу, или информации из альтернативных источников, которые ученику кажутся компетентными. За пределом разумного доверия, ученику свойственно задавать вопросы, и соглашаться с учителем, только если объяснения будут понятными и адекватными.

— Ученик учится, а учитель знает, — возразил Мвен, — если ученик будет спорить, то он ничему не успеет научиться, а только зря потратит время учителя и свое время.

Шкипер глубоко вдохнул, выдохнул и отрицательно покачал головой.

— Нет, Мвен, все наоборот. Если ученик НЕ будет спорить, то он не научится самому главному: сопоставлению и критической оценке информации. Он не научится делать самостоятельные выводы. Он не научится учиться. А безоглядное доверие к любому другому человеку, это опасно и для того, кто доверяет, и для того, кому доверяют.

— Я не понял, — признался стажер, — почему доверие хорошему учителю опасно?

— А потому, — ответил Хольм, — что даже очень хороший учитель, инструктор иногда ошибается. Ученик, стажер ошибается гораздо чаще. Но, вероятность того, что оба ошибутся одинаково, на порядок ниже, чем вероятность того, что ошибется учитель. Ошибка в принятии решения, это нередко чья-то жизнь. Таким образом, безоглядное доверие это на порядок большее число трупов. Элементарно, не так ли?

— Споры приводят к еще большим жертвам, — возразил Мвен.

— Споры в ситуациях, требующих мгновенных решений, — поправил шкипер, — но, в тех ситуациях, где есть время подумать, обсуждение желательно, и на практике, стажеры высказываются первыми, а инструкторы и эксперты — последними, чтобы авторитет не давил. Такие обсуждения это еще и опыт ответственности. В итоге, за решение отвечает командир, но если не было споров, а просто он решил, то ему даже психологически не отнести долю ответственности на коллег, и его психика уже заранее перенапряжена.

Мвен задумался, пытаясь разобраться в непривычной для себя цепи выводов.

— Я правильно понял, что на старших нельзя грузить слишком много ответственности?

— Ни на кого нельзя грузить слишком много ответственности, — уточнил штурман.

— …А если, — продолжил стажер, — все-таки, нагрузить, то психика окажется слишком напряжена такой ответственностью, и старший не сможет видеть те удачные решения, которые, например, увидели ваши коммандос, Оса, Флэш и Змей у нас в окрестностях Афин, на Лиловом болоте, а потом на Паучьей пустоши?

— В общем, да, — согласился Хольм, — Когда командир перегружен ответственностью, а окружающие не готовы поправить его, то решения начинают копироваться с образцов прошлых лет. Так командир неосознанно относит некоторую долю ответственности на прошлые поколения, потому что больше не на кого.

Форт-58 Евклид.

Тот же день.

За ужином.

Манера юниоров из Афин-на-Гесионы вытаскивать любой неоднозначный вопрос на общее обсуждение уже стала для патрульного экипажа «Worm Bat» знакомой и даже привычной. Ну вот, опять… На этот раз, зачинщиком выступила афро-европейская метиска Олла. Ловко раскидывая ужин по тарелкам, она объявила:

— Мы не понимаем и хотим спросить. Акула Рами сегодня сказала, что всеобщая этика вредна, и нет смысла обсуждать это, потому что всеобщая, значит безальтернативная.

— Вообще-то, — заметила бортинженер, — я сказала не так. Я сказала: безальтернативная этика, что бы в ней не содержалось, учит только тому, что она безальтернативная. Это главное, и это вредно и опасно. И поэтому, нет никакого смысла разбираться, что там конкретно написано. По-любому, такая всеобщая этика вредна, смотри пункт первый.

Возникла пауза. Потом Нил, со своей спартанской простотой, произнес:

— Я рассуждаю, а вы сразу скажите мне, если что-то нелогично. У хорошего человека хорошая этика. Или, можно сказать по-другому: если у человека хорошая этика, и он следует такой этике, то это хороший человек. Если у другого человека такая же этика, значит, он тоже хороший человек. А если у всех людей в обществе такая же этика, то получается общество, состоящее из хороших людей — хорошее общество.

— Дырка, — сказала Рами, — полное отсутствие логики в последней фразе.

— Почему? — удивился он.

— Ты перешел от простой множественности к всеобщности и обществу. Это радикально меняет ситуацию. Этика уже не выбирается индивидом, а становится обязательной. Ее единственность достигается регулярными мерами, включая общественное воспитание, начиная с раннего детства, чтобы все граждане восприняли эту единственную этику.

— Да, — согласился Нил, — Если этика хорошая, то такие меры правильны.

— Ясно, — Рами кивнула, — отсюда неизбежное следствие: блокирование прогресса.

— Что?!… Почему?! — раздались несколько возгласов.

— Потому, что любая этика имеет свои взгляды на труд, потребление и секс. И любой прогресс движется путем изменения этих трех факторов: труд, потребление, и секс.

— Труд и потребление, — заметил условный амазонский индеец Рен, — есть в марксизме. Отношения производства и распределения. Но секс, это про другое.

Бортинженер медленно покачала головой.

— Нет, это про то же. В обществе происходит не только производство, распределение и использование материального и информационного продукта, но еще биологическое и социальное воспроизводство индивидов, которые составляют общество. Секс, это весь комплекс феноменов, связанных с половым размножением. Вы в курсе, что люди, это млекопитающие, живородящие, размножающиеся половым путем?… Ага. По реакции заключаю: в курсе. Так вот, если все три фактора фиксированы в неизменной этике, то каждое новое поколение станет социальной копией предыдущего. Нет прогресса, а на практике, это деградация. Общество не может стоять на месте. Если не вверх, то вниз.