Очень опасная женщина. Из Москвы в Лондон с любовью, ложью и коварством: биография шпионки, влюблявшей в себя гениев - Дебора Макдональд

Как будто у нее не было достаточно дел, чтобы занять время и тревожить совесть, Мура закрутила роман еще с одним новым любовником, и еще один виток добавился к шпионской спирали, в которую она была вовлечена.

Пол Шеффер был лондонским корреспондентом Berliner Tageblatt – либеральной антифашистской газеты. Возможно, она познакомилась с ним через «Эпоху» в Берлине или их общих знакомых в Лондоне. О Муре и Шеффере известно мало, за исключением нескольких документов, имеющихся у МИ-5, которая держала их обоих под наблюдением.

Шеффер начал свою карьеру в Москве, став там корреспондентом Tageblatt. После семи лет работы он стал известным и влиятельным автором. Его комментарии о российской жизни при большевиках были резкими и сильно злили Сталина. В 1928 г. он написал о принудительной высылке в Сибирь многих видных деятелей революции и предсказал, что сталинская насильственная коллективизация советского сельского хозяйства – которую поддержал Горький – будет иметь катастрофические последствия. Шеффер стал персоной нон грата, и ему был запрещен въезд в Советский Союз.

Был ли интерес Муры к Полу Шефферу личным или политическим? Ей была интересна внутренняя информация о руководителях нацистского движения, которые были на грани взятия реальной власти (она передала эту информацию Локарту, которому требовались «рассказы о Гитлере» для его колонки, особенно если они были дискредитирующими его сексуально). В период их отношений – с начала 1932 г. и по крайней мере до конца 1933 г. – предсказания Шеффера о коллективизации стали ужасающе сбываться на Украине. Неправильное руководство и конфликт с крестьянами, которые не хотели отдавать свой скот государству, вызвали страшный голод, в результате которого погибли миллионы людей. В апреле 1933 г. Шеффер написал статью в Tageblatt, в которой опубликовал репортажи о расследовании этого бедствия, проведенном британским журналистом Гаретом Джонсом (бывший секретарь Ллойд Джорджа по политическим вопросам), который разоблачил роль коллективизации, вызвавшей голод[674].

Но Советский Союз утверждал, что в этом была и скрытая сторона. В 1938 г. было заявлено, что Шеффер – фашистский шпион и он сам несет ответственность за этот голод. Советы бездоказательно утверждали, что он был посредником между Геббельсом и советским предателем Михаилом Черновым – комиссаром торговли на Украине. Чернов проводил политику, целью которой было вызвать голод, по указаниям фашистского режима, которые были получены им от Геббельса через Пола Шеффера[675]. Во время Второй мировой войны Шеффер улетел в Америку, где подозрения в том, что он нацистский шпион, привели к его аресту и допросу. Подозрения с него были сняты, и впоследствии он работал в Управлении стратегических служб (предшественник ЦРУ) и был экспертом обвинения на Нюрнбергском процессе.

Был ли Пол Шеффер тайным нацистом или был ли готов работать на них? Придя к власти в 1933 г., они стали владельцами Berliner Tageblatt, и, когда Шеффер стал главным редактором, Геббельс освободил его от обязанности печатать нацистскую пропаганду. Но от давления Шеффер не избавился; в конечном счете он ушел с работы и покинул Германию.

Быть может, это необыкновенное совпадение, что Мура и Шеффер были любовниками на протяжении всего времени, когда продолжался кризис на Украине. Или это не было совпадением. Они переписывались по-немецки, и некоторые их письма были перехвачены МИ-5. Помимо некоторых замечаний в отношении публикаций, это были в основном любовные письма. «Меня клонит в сон, – писала Мура, – но во сне я вижу твои искрящиеся глаза и твою нижнюю губу – и просыпаюсь. Я очень рада, мой милый, что все получилось так, как получилось… Мир вокруг меня пуст»[676].

В другом письме, написанном на ее именной бумаге («баронесса Мария Будберг, представитель автора, 3 Уиллоубистрит WC1»), она предлагала отдохнуть в окрестностях Лондона, катаясь на машине. Она говорила ему, что «ужасно» любит его[677]. В 1933 г. во время отпуска, который Мура проводила с Уэллсом в Зальцбурге и Вене, она нашла несколько минут, чтобы написать Шефферу. «У меня едва ли есть секунда для себя, – жаловалась она. – Мы видели так много людей – Цвейга, Фрейда и т. д. Маленький старичок – педантичен и требователен, как все великие люди маленького роста»[678].

То, что она отзывалась об Уэллсе столь безразлично и как бы отмахиваясь от него, могло быть лишь попыткой предотвратить какие-либо проявления ревности со стороны Шеффера. Или это могло быть проблеском ее настоящих чувств по отношению к Уэллсу. Он был предан Муре, и это иногда раздражало ее. Она могла быть жестокой. Однажды Уэллс повез ее посмотреть магазин на Бромли-Хай-стрит, где он родился в 1866 г. Когда машина медленно проезжала мимо, он указал на скромный обветшалый маленький магазинчик и сказал с некоторой гордостью: «Здесь я родился». Мура взглянула на магазин, на Уэллса и кисло сказала: «Меня это не удивляет»[679].

К 1933 г. Уэллс делал ей брачное предложение при каждом удобном случае. Горький умолял вернуться с ним в Россию. У нее все еще были страстные отношения с Константином Бенкендорфом. И к этому списку добавился еще и Пол Шеффер. За всеми ними шпионили разведывательные службы разных стран. Единственным мужчиной, который не испытывал отчаянной потребности в ней, был тот, кого она на самом деле хотела, – Локарт. Он пользовался дружбой с ней и их периодическим совместным времяпрепровождением и извлекал пользу из ее понуканий писать мемуары, но не отвечал на ее призывы сделать ее своей.

Время от времени Мура встречалась со своими давними друзьями, включая Мериэл Бьюкенен, которая сделала карьеру писательницы: она уже описала свои впечатления от жизни в России в трех книгах, первая из которых была опубликована в 1918 г., и в ней Мура фигурировала как «моя русская подруга». Мериэл была замужем за майором Уэльского гвардейского полка Гарольдом Ноулингом и имела маленького сына. На Муру ее муж не произвел никакого впечатления; она называла его «тот отвратительный муж Мериэл»[680].

Брак был больным вопросом. Будучи на отдыхе в Австрии, между осмотрами достопримечательностей и написанием любовных писем Шефферу Муре приходилось терпеть нескончаемый шквал брачных предложений от Уэллса.

«Это только начало нашей совместной жизни, – сказал ей Уэллс в Зальцбурге. – Очень скоро мы поженимся».

Муру это раздражало. «Но зачем же жениться?» – спросила она. Она чувствовала, что, женившись на ней, он надеется посадить ее в клетку, всегда держать при себе или до тех пор, пока не сочтет, что она причиняет ему слишком много беспокойства. «Я надоем тебе, если всегда буду с тобой», – сказала она ему[681].