Ведомые Духом - Катти Шегге

— Что будет с моей сестрой? Она ведь ни в чем не виновата.

— Ей предстоит вернуться назад в Тайраг с тагом Тригором и вооруженным отрядом. А там её судьбу, видимо, решит Великий Таг Гарет. Как только мы разберемся с делами в 34-м, будет свершится правосудие над Лиссой, так кажется её настоящее имя? — Алкар сделал небольшую паузу и затем заговорил вновь: — Что за бредовая идея возникла у тебя в голове просить о милости смертника? Уже давно отъявленные мерзавцы и убийцы убедились на чужом опыте, что лучше сразу обрести тишину и спокойствие в смерти, чем испытывать жуткие муки и страдания в последние дни жизни. Таг, когда Квинт описал ему твое желание, остался крайне доволен.

— Хорошо, что комендант и вы все-таки вспомнили об этом праве обреченного на казнь, — ответил Дуглас. — Я слышал, что если отправлюсь за живой водой, то стану свободным.

— Никто не посмеет задерживать проклятого человека, — усмехнулся Алкар. — Но давай, парень, я подробно опишу, что тебя ожидает. Вижу, что изучил ты жизнь поселения, его обычаи, устои и законы в роли писца, да в жизни не всегда, как на бумаге и в книгах. Корень каверелии содержит страшный яд. Люди давно изучили его смертельные для человека свойства и использовали даже это растение как лечебное в малых дозах. Иногда его впрыскивали в кровь послам с наиважнейшими поручениями, которые в давние времена отправлялись в Алмааг. Делалось это, дабы их путь до столицы Мории к неисчерпаемым чанам живой воды был скорым и прямым. Там они могли обрести долгожданное исцеление. Только живая вода может уничтожить смертельные последствия этого яда для жизни человека. После гибели принцессы-наследницы Мории, как известно каждому морийцу, живая вода исчезла: люди стали погибать от болезней, косивших целые деревни и города, от Минора отделилась область Ведан, погруженная во тьму, а земля утратила свое былое плодородие, высохли колодцы, обмельчали реки. Многих людей тогда отравили каверелием, отправляя на добровольные поиски живой воды в Тайранские степи, воды Великого и Южного морей, за Пелесские горы и другие края. Позже эта участь распространилась в кругах ссыльных и каторжников, преступников, которым в обмен на казнь предлагали помилование. В былые годы каждый смертник радовался скорому освобождению, благодаря приносимой клятве, и даже люди за менее тяжелые проступки желали послужить Мории, чтобы отыскать священную жидкость. Но никому пока не удалось этого совершить, хотя по Истаре ходят слухи, что были смельчаки, исцелившиеся от страшной болезни, захватившей их тело и мысли. Но это лишь сказки, бытующие среди ссыльников. Истина же в том, что я сам видел, как человек умирал от смертельного яда, и такой смерти я бы не пожелал даже своему врагу. Я не хочу тебе зла, Дуглас, поэтому и пришел с тобой поговорить об этом.

— Конец у всех один — это разложение смертного тела, — проговорил Дуглас. — И я встречу смерть по своей воле или по воле богов, но только не сейчас. Поэтому я не поменяю своего решения.

— У тебя ещё будет время на раздумье до утра, — сказал капитан на прощание и вышел из камеры.

Маленькая площадь перед домом коменданта заполнилась жителями поселка. Все они уже были оповещены стражами об обязательном присутствии на месте, где свершался человеческий и божий суд над преступником. На деревянный помост, установленный перед домом, взошел в богатых одеждах Квинт. Громким голосом он зачитал приговор Дугласу, подписанный Первым Судьей в Каро. Комендант был краток и немногословен. Затем он обратился к рудокопу с вопросом о том, как бы тот пожелал спуститься в подземный мир теней, в царство Теи. Заключенный, стоявший в окружении четырех стражей, вооруженных острыми мечами, тихо повторил свое непреклонное решение. Люди, толпившиеся за его спиной, старались получше рассмотреть смертника. Его речи не достигли слуха многих зевак и любопытных, поэтому по рядам поползли шумные кривотолки.

— Перед лицом всех жителей 34-го, которые будут свидетельствовать об этом нашему государю, — громко произнес Квинт, — повторяю волю Дугласа Росси, обвиняемого гражданами Мории. Он желает искупить свои проступки делом опасным, но долгожданным для всех нас — отыскать священную живую воду, дающую жизнь и благодать.

Толпа взволновалась, раздались одобряющие крики.

— Его клятва в этом деле будет закреплена каплями каверелийского нектара. Боги покарают его сами, если он не исполнит её, — прокричал Квинт, стараясь подавить поднявшийся шум и гам. — Клятва будет принесена на этом же самом месте в присутствии всех вас через несколько дней. А пока, мои граждане, возвращайтесь к своим занятиям! Не забудьте, наступает срок подати. Кто сам принесет её в комендантскую казну, будет избавлен от четвертой части!

Люди стали расходиться по домам. Они оживленно обсуждали оглашенные известия. Слова коменданта о налогах в этот раз совершенно не взволновали бедных жителей, которые гадали, почему же клятву смертника перенесли на несколько дней. Лишь самые прозорливые высказывали правильные догадки:

— Видно, у коменданта не нашлось даже листьев каверелия, — говорили они. — А рецепт приготовления каверелийского нектара и подавно никто уже не помнит. Остается только посылать людей в 30-й, где каторжане нередко выбирают эту милость, чтобы прожить не полгода, а год.

Дугласа возвратили в мрачный подвал. Долгими темными часами парень терялся в мыслях, с какой стати его не лишают жизни или не совершают таинственный обряд, чтобы отпустить на свободу. Лишь через четыре дня он опять под охраной был представлен на всенародное обозрение.

Осунувшегося, исхудавшего рудокопа подвели к небольшому котлу, в котором на огне в железной печке подогревалась смесь. От неё исходил острый неприятный запах. Дуглас не смотрел по сторонам. Он не обращал внимания ни на хмурых стражников, окруживших его, ни на надменного тага, стоявшего на помосте возле котла, ни на людей, столпившихся внизу в ожидании невиданного до этого зрелища. Он был погружен в себя. Лишь горестные и безрадостные размышления кружились в голове смертника. Одиночество, убийства, потери, предательство и несвершенная месть лишили молодого человека, полного сил и энергии, самого желания жить. Только крики птиц — дворовых воробьев и голодных воронов, были им расслышаны и поняты.

Он послушно исполнял приказания, подойдя к тагу и засучив рукава. Взору зевак, стоявших вблизи помоста, предстала на меда рудокопа. Тригор торжественно произнес молитвы Тайре, помешивая содержимое котла длинным ножом. Ведение обряда тагом было встречено в толпе недовольными криками. Данная церемония предполагала служение и поминание бога Моря, но ссыльные в Истаре давно были лишены общества жрецов, поэтому были рады любому богослужителю, и роптавшим быстро закрыли рты.