Ведомые Духом - Катти Шегге

— Я и не знал, что тайи так часто нарушают свои обеты, — изумился комендант.

— Женское сердце подобно воде изменчиво, — вступил в разговор таг. — Тайи бегут, но как и все воды текут в море, так и они возвращаются в лоно матери своей Тайры, добровольно принимая уединенный образ жизни в стенах храма в Тайграде.

— Так вот как становятся служительницами Тайры! — захохотал Квинт. — Хорошо, что я ни разу в жизни не купился на эту кровавую оргию в середине зимы, что разыгрывают таги с беглянками.

— Вы оскорбляете, — Тригор не мог выговорить слова от накатившего на него гнева, — не тагов, а са-а-аму Тайру своими гнусными речами. Да ниспошлет она мор на этот богохульский люд.

— Боги не ведают, что мы говорим, ибо таги не желают служить на истарской земле, — ответил Квинт

— Хватит, — Алкар стукнул кулаком по столу. — Таг Тригор мог письменно подтвердить данные о тайрагце Дугласе и его сестре тайе Лиссе, но он решил лично опознать преступника, чтобы не случилось непоправимой ошибки. За это я его благодарю. Сразу же после исчезновения брата и сестры в результате дерзкого нападения на Тригора, который сопровождал их в столицу, — Алкар внимательно поглядел на Дугласа, который молча взирал на трех судей, — были опрошены многие люди на побережье, ибо чаще всего морем удается скрыться от глаз Тайры. Свидетели показали, что Дуглас имел разговоры с гарунами в одном из приморских кабаков. Далее он затащил похищенную сестру на корабль и продал её в рабство гарунам. Но, будучи похожим на рудокопа, сам попал на рабовладельческий рынок, хотя морийцы не могут быть обречены на столь низкие дела, и рабом их сделать никто не имеет право в пределах Мории, а также других земель от Великого Моря до Гор Солнца.

— Так значит, — поинтересовался Квинт, — похищение произошло под носом достопочтенного тага, и его богиня позволила этому деянию свершиться? А сейчас, видимо, уважаемый Тригор решил лично насладиться казнью преступника, который в Межгорье хотел отбить родную сестру у пограничников, чтобы вернуть её назад в плен!

— Квинт, — Алкар, наконец, повысил голос, — речи твои дерзки. Будь осторожен, так как за хулу богини положено десять лет ссылки.

— Я уже отсидел тридцать лет в ссылке, — продолжил Квинт, — а о таких необычайных историях, свершаемых на морийской земле, слышу в первый раз?!

— Думаю, пора заканчивать заседание, — капитан встал со стула. За ним поднялся и комендант. Перед неподвижным Дугласом возвышались три могучих фигуры. — Именем государя морийского и Первого Судьи, председательствующего в Каро, выносится смертный приговор. Казнь совершится завтра публично. До этого заключенный должен провести ночь в темнице.

— В моем подвале сейчас нет места, — пробурчал Квинт.

— Я и так очень удивился, что тебе удалось выполнить мое приказание и не потерять парня из виду, Квинт, — ответил на замечание капитан. — Я бы снес тебе голову, не окажись его на месте! — Далее он продолжил опять спокойно, обращаясь к Дугласу. — Каким образом ты бы хотел уйти в мир теней, ибо убийцам нет входа в пучины бога Моря?

— С таких преступников положено всенародно снять кожу, а уж затем закопать в сырую землю, дабы прах их не был развеян ветром, — злобно произнес таг.

— В моем пункте разрешены две казни: повешение и отрубание головы, — поучительно заметил комендант. — Но воины мои рубить голову не согласятся, поэтому нужно приказать строить виселицу. А для этого нет дерева…

— Господин комендант, — прервал его Алкар, — я уважаю ваши седые волосы, но дайте сказать хоть слово рудокопу. Ваша перепалка с достопочтимым тагом делает наше заседание базарным представлением. Что скажешь, Дуг?

— Я прошу о помиловании, — тихо ответил рудокоп.

— Вот судебное решение Первого Судьи, — Алкар протянул парню грамоту с красным оттиском и сломленной печатью в виде трех волн. — О помиловании не может быть и речи!

Дуглас мельком взглянул на бумагу. В голове мелькнула мысль, что смертный приговор был вынесен давно, а приезд тага — личное пожелание, или тому было поручено вдобавок заехать за Лиссой.

— А что с Барием, вашим пограничником? Он убил мою подругу и также заслуживает наказания.

— Барий был отозван в Лемах, — вздохнул Алкар. — Его вина не была доказана. Не было найдено тела убитой девушки…

— Но я ведь писал, — хотел возразить Дуглас.

— А если бы и было, — подчеркнул Алкар, — то скорее всего это бы отнесли на твой счет. За спасение тайи Барию были пожалованы земли в Лемахе и новый чин. Теперь он сотник в регулярной армии государя. Пока военных действий на земле морийской нет, его удел получать монеты за прежние заслуги. А теперь тебя проводят в камеру. Как завтра свершится всенародная казнь, мы ещё обсудим с заседателями, — капитан поглядел на своих соратников, — учитывая, что условия в пункте коменданта Квинта не позволяют исполнить любое твое пожелание в принятии смерти.

К Дугласу приблизились двое стражей, приехавших с отрядом. Они охраняли вход в кабинет, нынче же намеревались проводить Дугласа в темницу, которой в прохле служил один из чуланов в подвале.

Рудокоп молча двинулся к двери, однако резко обернулся через пару шагов:

— Может я неправильно выразился, — обратился он к Алкару, — но я еще раз прошу о помиловании. Я выбираю участь тех, кто отправляется за священной водой в обмен на жизнь.

В маленький сырой чулан Ванна принесла горячий суп, прохладный квас и теплое одеяло. Она жалостливо поглядела на узника и произнесла на прощание слова поддержки. Когда Дуглас устроился на ночлег на холодной земле, в подвал пожаловал новый посетитель. Он прикрепил факел на стене и внимательно поглядел на парня.

— Мне жаль, что все вышло не совсем так, как я тебе обещал, — сказал Алкар.

— Разве вы мне что-то обещали? — усмехнулся Дуглас. Он нехотя поднялся на ноги. Мысли роились в хаосе и беспорядке. Он уже не надеялся на возвращение навийцев, ибо это не помогло бы делу. Голову занимало освобождение сестры. Неужели её ожидала такая же участь? Лишь он мог попытаться спасти её, хотя Дуглас знал, что у Лиссы был более надежный и верный помощник — Ланс. Продлить свою жизнь и обрести свободу хоть на несколько дней, чтобы повидаться с сестрой — а его собственное будущее представлялось уже никому ненужным и темным.

— Ты обманул меня, парень, сказав, что родом из Легалии, — продолжил пограничник. — Я и подумать не мог, что рудокоп был воспитан в Тайраге, где к чужеземцам относятся с двойным подозрением в грехах против богини.

— Что будет с моей сестрой? Она ведь ни в чем не виновата.