Картотека живых - Норберт Фрид

- Моя фамилия Роубик, - сухо и категорически отрезал Зденек. Он не хотел строить из себя проминентскую "шишку", но Гонза коснулся чувствительного места: будут люди вечно упрекать его за то, что он переменил фамилию?

- Слушай-ка, приятель, что с тобой? - продолжал Гонза. - Мне же совершенно безразлично, какая у тебя фамилия. Я только хотел знать, не брат ли тебе Иржи Роубичек.

- Брат. А что?

- Так слушай меня и не злись. Сегодня на стройке я случайно узнал, что в "Гиглинге 5" есть Иржи Роубичек, бывший журналист...

У Зденека заколотилось сердце.

- Это он! Скорее скажи, что ты о нем знаешь.

- К сожалению, он болен. И серьезно. Он уже давно не ходит на работу.

- Что с ним?

- Ну, подробностей я не знаю. Товарищи его очень любят. Тот парень, что мне о нем рассказал...

- Ты меня сведешь с этим парнем? Завтра на стройке обязательно...

- Насчет этого я и пришел. Завтра я все устрою. Но есть еще одно дело, - Гонза остановился и откашлялся. - Не знаю, как бы тебе сказать...: Тебе известны взгляды твоего брата?

- Конечно. А что?

- А у тебя такие же взгляды или...

- Совершенно такие же.

Гонза опять кашлянул.

- Сказать-то просто. Твой брат был известный человек, доброволец в Испании, политический деятель. А ты, насколько я знаю...

- Я иногда поступал глупо, быть может, уклонялся от многого. Но взгляды у нас одинаковые. А почему ты спрашиваешь?

- Понимаешь ли, кто тебя знает. Ты ведь "господин писарь", а у меня щекотливое дело. Вдруг ты сразу же побежишь к начальству...

- Глупости! Я такой же заключенный, как ты. К начальству? Не знаю даже, как тебя понимать.

- Ну ладно, хватит. Я для тебя чужой человек, но родному брату ты навредить не захочешь. Так вот, видишь ли, у них в том лагере есть подпольная группа, и она исправно работает. Ее организовал Иржи. А теперь, когда он болеет, его заменяют другие. Они работают на стройке. Я хотел бы, чтобы ты не только справлялся у них о брате, но вообще... держал с ними связь.

- Ладно, - согласился Зденек и глубоко вдохнул холодный воздух. "Уже нельзя оставаться только тем, чем я был до сих пор", - подумал он.

- Я этого ждал, - сказал он Гонзе.

- Надо было не ждать, а... Ну, теперь уж неважно. Кстати, мы наметили тебя не только потому, что у тебя там брат. Ты работаешь в конторе, дружишь с докторами, все это важно. А сегодня я видел, как ты носил больных... Короче говоря, я получил задание...

- От кого?

- Скажем, партийное... связать тебя с теми ребятами из пятого лагеря. Они работают на правом склоне, прямо против бетонного свода. У тебя на руке повязка, ты можешь свободно ходить по стройке. Найди завтра меня и отведи к ним. Если тебя остановит конвойный, скажи, что, мол, так приказал инженер. Понял?

- А дальше что?

- Я исчезну, а ты будешь поддерживать связь.

- А ты куда?

- Это неважно.

- Партия поручила тебе другое дело?

- Не спрашивай. - Гонзе было стыдно за такой ответ, но не сознаваться же этому простофиле в том, что он, Гонза, завтра собирается удрать из лагеря. - Вечером к тебе зайдет кто-нибудь из наших. Паролем будет фраза: "Как поживает твой братишка?" Этот парень станет твоим связным.

- Ладно. А что дальше?

- Заладил "что дальше" да "что дальше"! Дальше видно будет. На стройке все мы были сегодня впервые. Надо оглядеться. Договоришься потом со связным насчет того, что можно предпринять.

Зденек медленно шел вперед.

- Вы думаете, что мы долго будем ходить на эту стройку к Моллю?

- Для этого мы здесь. Иначе с какой бы стати немцы кормили нас?

- А они нас почти и не кормят. Доктора говорили, что лагерь долго не протянет. Еще пять таких дней, как сегодняшний...

В этот момент зажглись все огни, воздушная тревога кончилась. Зденек испуганно оглянулся, словно боясь, что все увидят, с кем он дружит. Тотчас же он мысленно усмехнулся: "Хорош я заговорщик!" - и заставил себя твердо взглянуть в глаза Гонзе; тот протянул ему руку.

- Я пошел. Так смотри, Зденек, никому ни слова, понял? Может быть, тебе теперь будет труднее житься, но ты сам сказал, что хочешь...

- Хочу. Итак, завтра на стройке. Пока.

- Честь труду! - сказал Гонза.

- Честь труду! - поправился Зденек.

Они еще не розняли рук, когда послышались частые удары в рельс. "Блоковые на апельплац. Живо!"

На вышках зажглись мощные прожекторы, их лучи сошлись на апельплаце.

- Это что еще? Неужели прибыл транспорт, который ждали вчера? Черт подери, пяти минут не проходит без событий! - воскликнул Зденек и побежал в контору.

- Здесь не санаторий! - усмехнулся вслед ему Гонза.

2.

Да, это был транспорт. Заключенные из Освенцима, тысяча триста человек, точно по немецкой разверстке. Стало быть, коммуникации гитлеровцев в порядке, вся длинная трасса из Польши в Баварию еще в их руках. Опоздание на сутки, как оказалось, было вызвано просто тем, что транспорт задержался под Веной. Там убирали развалины, и поезд простоял где-то на запасных путях. Никому, конечно, не пришло в голову отпереть вагоны и дать людям хотя бы напиться. Заключенных везли так же, как и первую партию, в которой был Зденек, - девяносто человек в товарном вагоне, ведерко черного кофе и одна параша на всех, которую опоражнивали в окно. Но была и большая разница: на этот раз люди пробыли в запертом деревянном сарае на колесах не 56, а 76 часов. В первой партии по пути умерло шесть человек, во второй сорок девять. Почти все остальные были не в силах пройти четыре километра от станции до лагеря.

В жарко натопленной комендатуре опять "сгущались тучи": Копиц бушевал, - Дейбелю уже несколько раз сильно досталось, а Лейтхольд даже не появлялся. Начальник охраны отказался отправиться со своими людьми на станцию, произошла сцена, очень похожая на открытое неповиновение. Охранники конвоировали заключенных с шести утра до девяти вечера, сейчас едва успели поесть, и вот опять идти в город? Раньше четырех утра они не управятся, а в шесть снова вставать и быть на ногах пятнадцать часов?

Копиц понимал, что они правы, но что ему было делать? Он орал, но это не помогло. Тогда он стал обзванивать соседних рапортфюреров и просить помощи. Но те отказывали, потому что почти всюду у конвойных был такой же тяжелый день, как в "Гиглинге 3". Наконец Копиц с крайней неохотой обратился к Вачке, рапортфюреру лагеря штрафных эсэсовцев. Вачке не может отказать, его лагерь не ходит на внешние работы. Но Вачке опасный тип: попросишь его помощи, чтобы вытащить застрявшую телегу, а он тотчас захочет узнать, что ты в этой телеге везешь, откуда взял и не дашь ли ему половину...

А Копиц как раз сегодня задумал некую коммерческую комбинацию, в которую никто не должен совать носа. Но делать нечего, пришлось позвонить Вачке, и просьба была удовлетворена, сосед тотчас же отправил конвойную группу ("Реванш за голого в снегу", - усмехнулся он) и даже обещал прислать свою тотенкоманду, чтобы трупы не валялись на станции до утра.