Долг воина - Джульет Маккенна

— Прыщавые задницы демонов Полдриона! — повторил Темар сумасбродное ругательство своего деда. — Пошли.

Юноша ринулся вон из библиотеки, но Райшед схватил его за руку.

— Куда?

— Послушать, что скажет тот мерзавец в сторожке! — Ярость и страх грозились задушить Темара. У него были артефакты, он держал в своих руках средства, которые могли вернуть к жизни стольких людей. Как это могло случиться?

— Правосудие в этих стенах — привилегия сьера, Темар. — В голосе Райшеда звучало и сожаление, и упрек. — Мы не можем ее узурпировать.

Юноша уставился на него.

— Так что нам делать?

— Вор, которого мы схватили, предстанет перед сьером завтра утром. — Воин оглядел библиотеку, и Темар вдруг заметил, какое усталое у него лицо. — Но второй вор, очевидно, удрал с добычей. Как ты думаешь, барышня Авила сумеет отыскать его своим Высшим Искусством?

Только сейчас до юноши дошло, что именно ему предстоит рассказать Авиле об этом ужасном несчастье. Он с трудом сглотнул, и как раз в это время в дверях появились две нерешительные служанки и лакей, они смотрели круглыми вопрошающими глазами.

— Узнайте, не украдено ли еще что-нибудь, — отрывисто приказал им Райшед. — Сообщите мне, как только проверите шкатулки ваших хозяев. Идите!

Когда слуги убежали, к Темару вернулся голос.

— Кто это мог сделать?

— Я не знаю, — отчеканил Райшед с едва сдерживаемым гневом. — Точно так же, как не знаю, кто вломился на склад в Бремилейне. Точно так же, как мы не знаем, кто ударил тебя ножом в спину и кто хотел, чтобы сегодня мне выпустили кишки.

— Это был человек Ден Таснета, разве не так? — Ярость опалила горло Темара. — Ден Мюре, Ден Реннион — они выступили против нас в суде. Мы можем созвать когорту и потребовать, чтобы они доказали свою невиновность?

— Если бы все было так просто, — проворчал Райшед. — Нам нужно доказательство, Темар, веское, неопровержимое доказательство, что какое-то из Имен причастно ко всему этому. А для начала следует найти нечто такое, что приведет нас к удравшему вору.

— У нас есть его приятель в сторожке! — закричал эсквайр. — Пусть он ответит перед сьером утром, мне не жалко, но почему мы не можем допросить его прямо сейчас?

Райшед смотрел на него долгую минуту.

— Что ты предлагаешь? Бить его? Сьер спустит с Нейра шкуру, если он представит узника, который не будет держаться на ногах. В этом Доме так не поступают.

— Авила — не единственная, кто умеет творить Высшее Искусство, — с досадой возразил юноша. — Ты это знаешь. Я мог бы наложить на него то заклинание, с которым вы так легко обращаетесь в ваших судах. Тогда мы узнаем, говорит этот тип правду или лжет нам.

Отвращение мелькнуло на лице избранного, воспламеняя тлеющий гнев Темара.

— Тебе придется свыкнуться с Высшим Искусством, Райшед! Так почему не начать прямо сейчас? Ты не можешь вечно отвергать его только потому, что когда-то угодил в мое заклинание. Забудь все это тормейлское недоверие к магам. Райшед, это я, не Планир, не Казуел. — Юноша загорелся внезапным желанием доказать воину, что Высшее Искусство способно принести пользу. — Даже с теми немногими заклинаниями, которыми я владею, я смогу что-то выведать у этого подонка. По крайней мере — просто узнать его имя. Возможно, этого хватит, чтобы выйти на след его дружка, пока тот след совсем не остыл. Разве дело того не стоит?

Эсквайр резко замолчал, но взгляд не опустил. Райшед первым отвел глаза.

— Ладно, давай поглядим, что ты сможешь сделать.

Когда они дошли до сторожки, Темар почувствовал безмерное напряжение, шея одеревенела, кровь стучала в висках. Он вдруг обнаружил, что снова и снова нервно потирает руки, и засунул их за пояс одолженной куртки.

— Нейр, — сказал Райшед, когда они вошли в караулку возле широкой арки ворот, — эсквайр хочет увидеть пленника.

Нейр задумчиво потер небритый подбородок.

— Не оставляйте никаких следов на его лице. — Он бросил Райшеду тяжелое кольцо ключей.

— Сюда.

Воин открыл дальнюю дверь, за которой оказалась потемневшая от старости винтовая лестница. Темар стал спускаться вслед за ним по каменным ступеням с отбитыми и стершимися краями.

— Смотри под ноги, — посоветовал ему избранный.

Лестница привела их в подвал, разделенный грубыми деревянными перегородками. Толстые колонны поддерживали его круглые своды, и единственная лампа, висевшая у входа, бросала тусклый свет на закованного в цепи вора.

— Хорошего тебе праздника, — весело заговорил Райшед. — Надеюсь, больно тебе не будет.

Мужчина напрягся, звеня цепями, но глаза его смотрели вызывающе. Он сжал губы и дерзко выпятил подбородок.

Райшед снова улыбнулся и нарочито медленно скрестил руки.

— Эсквайр?

Старательно подражая воину, Темар напустил на себя вид добродушной угрозы.

— Эр тез салтир, са форл эгрейн.

Замешательство узника было очевидно.

— Что он говорит?

— Это не важно, — обронил Райшед с удовлетворением, которое еще больше озадачило вора.

— Его имя Дрозел, — заявил юноша, пытаясь сочетать бесцеремонность тона с абсолютной уверенностью.

— Ты меня не знаешь, — вырвалось у вора. — Ты этого не знаешь! Кто тебе сказал? Кто меня выдал?

— Никто тебя не выдавал, приятель. Эсквайр Д'Алсеннен может читать твои мысли. Надеюсь, ты слышал об эсквайре? — небрежно осведомился Райшед. — Он из Келларина, ты слышал о таком? Пропавшая колония Немита Последнего, люди, многие поколения спящие под заклинанием? Конечно, слышал. Что ж, ты узнаешь немного больше о древних заклинаниях, чем знают все остальные, приятель. Эсквайр пришел искать ответы меж твоих ушей.

Темар застыл, надеясь, что шок не отразился на его лице. Он не мог этого сделать. Неужели Райшед думает, что он будет творить такое сложное Высшее Искусство? Юноша откашлялся.

Воин поднял руку.

— Я знаю, ты хочешь быстрей начать, эсквайр, но сьер — человек справедливый. Мы дадим этому подонку последний шанс спасти свой рассудок, прежде чем ты вывернешь его голову наизнанку. Видишь ли, приятель, беда в том, что эсквайр может распороть твои мозги на части, но он не сможет снова их соединить. — Избранный наклонился к грубой решетке и уставился на вора. Его мрачное лицо выражало искренность. — Поверь, тебе лучше сотрудничать. Только представь, что он проникнет в твою голову и будет копаться в каждом жалком воспоминании, которым ты дорожишь. Я видел однажды, как это сделали с одной девушкой. Она сказала, что лучше бы ее изнасиловали полказармы да отрезали уши и нос в придачу.