Еретик - Бернард Корнуэлл

— Сейчас начнется приступ, — сказал он, вернувшись к своим ратникам, и за кожаные петли надел на левую руку щит, на котором еще можно было разглядеть трех выцветших ястребов.

Узнав, что штурм вот-вот начнется, он даже почувствовал облегчение; положение осажденного его раздражало, его злило состояние тихого противостояния, принятое с обоюдного согласия. Несмотря на спокойствие, противно было сознавать, что сидишь в крепости взаперти. Теперь наконец у него появлялась возможность задать осаждающим трепку, и бывалого солдата это не могло не радовать. Когда в город доставили пушку, сэр Гийом подумал, что Жослен первым делом предложит осажденным сдаться, но этого не произошло. Когда первый снаряд ударил в тяжелые ворота, стало ясно, что от воинственного и опрометчивого графа не приходится ждать великодушия, ему нужна только смерть противников. Ну что ж, пусть прольется кровь.

— Как только выстрелит пушка, они пойдут на приступ, — предупредил сэр Гийом своих людей и присел у ворот, перед баррикадой.

Надеясь, что его предположения верны, он стал ждать, наблюдая за тем, как солнечные лучи ползут по каменным плитам внутреннего двора. За баррикадой у него было восемнадцать боеспособных лучников, а перед баррикадой рядом с ним дожидались начала боя еще шестнадцать ратников. Остальные, не считая полудюжины заболевших, дезертировали. Город затих. Залаявшая было собака взвизгнула, словно ее угостили пинком, и умолкла.

«Ну отобьем атаку сейчас, — угрюмо думал сэр Гийом. — А что потом?» В своей способности отбить приступ, и не один, он не сомневался, но у неприятеля все равно оставалось огромное численное превосходство, ему же неоткуда было ждать подмоги. Единственное, что оставалось, это дать атакующим такой отпор, чтобы Жослен сам заговорил о перемирии. Шевалье Анри Куртуа наверняка принял бы почетную капитуляцию, подумал сэр Гийом, но имеет ли рассудительный рыцарь хоть какое-то влияние на сумасбродного Жослена?

И тут пушка выстрелила. Грохот выстрела, казалось, потряс весь замок. Железная болванка, пролетев в ворота, выбила из стены рядом с лестницей, ведущей ко входу в главную башню, огромный осколок, подняв тучу белесой пыли. Сэр Гийом напрягся. Эхо выстрела еще отдавалось в его ушах, когда по мостовой за воротами торопливо затопали тяжелые сапоги и площадь огласилась криками атакующих. Нормандец сорвал с бочки неплотно державшуюся крышку, и пинком опрокинул ее набок, зеленоватое масло растеклось по каменным плитам перед воротами. И тут до его слуха донесся искаженный опущенным забралом рев:

— Пленных не брать! Смерть! Смерть!

— Лучники! — крикнул сэр Гийом, хотя не думал, что стрелков следует призывать к бдительности.

В отсутствие Томаса лучников возглавлял Джейк, он тяготился начальническими обязанностями, но зато любил сэра Гийома и был готов сражаться за него до конца. Джейк не стал отдавать команду, его лучники сами знали, что делать, и спокойно ждали вражеского наступления, наложив стрелы на тетивы и наполовину натянув луки.

Потом проем под аркой заполнился арбалетчиками, за которыми с боевым кличем валом валили воинственно орущие ратники. Джейк, в соответствии с заранее отданными приказами, выждал мгновение и, лишь когда первые из бегущих поскользнулись на оливковом масле, крикнул:

— Стреляй!

Восемнадцать стрел ударили в образовавшуюся свалку. Первые, кто ворвался в ворота, растянулись на скользких камнях. Бегущие сзади спотыкались об упавших, и в этот хаос полетели стрелы. До баррикады еще оставалось десять шагов, но приступ уже захлебнулся, ибо узкий проем замковых ворот был весь забит мертвыми и умирающими. Сэр Гийом, с обнаженным мечом, стоял в стороне и ждал своего часа, не мешая лучникам выполнить свою часть работы. Он не переставал изумляться тому, с какой дьявольской быстротой, одну за другой, посылали англичане в противника смертоносные стрелы, пробивавшие кольчуги.

Арбалетчик, каким-то чудом выползший из-под груды тел, отважно попытался поднять свое оружие, но сэр Гийом сделал два быстрых шага и изо всех сил обрушил свой меч на незащищенную шею неприятеля. Остальные арбалетчики, очевидно, посланные вперед, чтобы стрелять в его лучников, уже полегли убитыми или смертельно раненными. Жосленовы ратники смешались с ними; утыканные стрелами, торчащими из кольчуг и щитов, сквозь ворота они уже не могли протолкнуться, а лучники Джейка продолжали осыпать проем ворот стрелами.

И тут сэр Гийом взмахом руки послал вперед своих ратников.

— Они сказали не брать пленных! — крикнул он. — Слышите? Пленных не брать!

Сэр Гийом и его люди наступали с левой стороны внутреннего двора, и Джейк перевел своих лучников вправо, они стреляли лишь по проходу, добивая последних застрявших в нем неприятельских ратников. Впрочем, спустя несколько секунд лучники и вовсе прекратили стрелять, ибо очень многие из штурмовавших замок пали, а остальные оказались в смертельной ловушке, приготовленной сэром Гийомом.

Началась кровавая бойня. Атакующие, наполовину перебитые стрелами, были уверены, что противник встретит их на баррикаде, и никак не ждали удара с фланга. Люди же сэра Гийома, услышав, что враг намеревался не брать пленных, пришли в ярость и теперь сами не собирались щадить противника.

— Ублюдок!

Джон Фэрклот вонзил меч в упавшего ратника, пробив его кольчугу.

— Ублюдок! — повторил он, перерезая горло арбалетчику. Солдат-бургундец орудовал топором, страшными ударами круша шлемы и черепа, разбрызгивая мозги и кровь по скользким от масла камням. Здоровенный боец, рыча, поднялся из груды тел и, ступая по ним, устремился вперед, но сэр Гийом принял удар его меча на свой щит и сам вонзил меч ему в горло. Противник сэра Гийома выпучил глаза. Губы его шевелились, складываясь в какое-то ругательство, но рот был забит комом сгустившейся крови. Потом он зашатался, а когда упал, сэр Гийом уже проскочил мимо, чтобы убить другого вражеского ратника. Лучники отложили луки и, взявшись за топоры, мечи и ножи, принялись вместе со всеми добивать раненых. Мольбы о пощаде и вопли умирающих отдавались эхом от стен внутреннего двора, и участники штурма, атаковавшие в последних рядах, услышав эти звуки, заглушавшие даже боевой клич англичан «Святой Георгий!», дрогнули и обратились в бегство. Один человек, оглушенный до потери рассудка сильным ударом по шлему, побежал не в ту сторону, и Джон Фэрклот встретил его выпадом меча, прорвавшим железные кольца и вспоровшим живот.

— Ублюдок! — бросил Фэрклот, вытаскивая свой клинок.

— Очистить ворота! — приказал сэр Гийом. — Затащите их во двор!