Обыденный Дозор. Лучшая фантастика 2015 (сборник) - Сергей Лукьяненко

Впрочем, была у них еще одна доброжелательная и самоотверженная потребность: помочь другим людям, еще не пережившим блаженную смерть, духовно слепым и морально ограниченным, познать Великое Перерождение. Помочь им пережить то же, что уже пережили они сами. Помочь ближним навеки излечиться от свинцовой бессмысленности бытия.

Число новорожденных зомби стремительно росло, и они понемногу выдавливали старое человечество в подвалы, леса и болота. Менялся весь жизненный уклад нового человечества, перешагнувшего через смерть, оказавшуюся не такой уж и страшной. Менялся вместе с ним и обиходный язык. Пережившие Возрождение отказывались считать себя мертвыми – напротив, никогда еще при своей прежней жизни они не чувствовали себя столь восхитительно. Поэтому постепенно восставшие после смерти начали называть себя живыми, а тех, кто еще не пережил очистительной гибели, – мертвыми. И эта кардинальная смена понятий понемногу окончательно закрепилась в массовом сознании, благо не прошедших через кратковременное небытие оставалось все меньше и меньше. Новые живые формировали специальные отряды… нет, не карательные, как называли их новые мертвые, а санитарные. И опытный Акул, возрожденный к лучшей жизни пулеметной очередью, перечеркнувшей его грудь, возглавил один из таких отрядов, сменив руководство подразделением самообороны мертвых на командование подразделением санитарной очистки живых. Сегодня его ребята, подобно ему очищенные смертью, вовсе не пытались освободить закрепленный за ними район от бывших царей природы – они искренне хотели спасти своих несчастных собратьев от бессмысленного полуживотного существования в совершенно нечеловеческих условиях, излечив выстрелом в сердце.

В самом деле, что видели эти духовно мертвые люди в своей прежней жизни? Мерзкое дешевое пиво, шансон, отвратительную жирную пищу, тупое телевидение, удушливый скользкий блуд с уродливыми девицами? Смерть открывала им двери в новый, чудесный и справедливый мир. После биологической смерти их оставляли ненужные доисторические страсти и застарелые грехи. Ожившие внезапно обнаруживали новые глубочайшие смыслы в мировой культуре и картинах природы, они начинали по-новому смотреть на человеческие взаимоотношения и собственную роль в окружающем мире. И лишь те, кто непосредственно участвовал в санитарных акциях, до определенной степени сохраняли в своей душе цинизм духовно мертвых, видя, с каким нелепым безрассудным ожесточением сражаются против них остатки старого человечества, цепляясь за свое бессмысленное существование в грязных мерзлых трущобах, не позволяя новым живым возродить их для лучшей жизни. Это ожесточение было непонятно и страшно возрожденным людям, они презирали мертвяков и опасались их, как опасаются буйных сумасшедших.

За три года Акул и его спецназовцы излечили множество мертвых, наивно считавших себя живыми. Серафим тоже был из их числа. Помнится, лейтенант Серафимович оказал столь ожесточенное сопротивление ребятам капитана Тихонова, что командир санитарного отряда едва не прострелил ему башку – по крайней мере он дважды ловил голову строптивого мертвяка в перекрестие прицела. Но спусковой крючок так и не нажал. И это оказалось правильным решением. Пораженный разрывной пулей в сердце, четверть часа спустя излеченный от прежнего биологического существования Серафим уже стоял на коленях и со слезами на глазах просил прощения у своего будущего командира, потрясенный новыми невероятными ощущениями живого человека, от которых так агрессивно отказывался раньше. Неудивительно, что парень тут же вступил в санитарный отряд Акула вместо пораженного им в голову сержанта Пащенко, стремясь искупить собственную преступную глупость, приведшую к окончательной гибели одного из возрожденных…

Тихонов едва слышно вздохнул, глядя на неподвижного мальчишку, распростертого на бетонном полу. Итак, скоротечный бой был окончен. Двоих мертвяков в бронежилетах уложили прорвавшиеся ребята Серафима, размозжив им бошки, – увы, другого выхода не оказалось. Одного парнишку спас Акул. Остальные зомби, зажатые в угол, покончили с собой – разумеется, в голову, мертвяки уже были наслышаны о том, что только такая чудовищная смерть гарантирует их от перерождения. Предварительно прострелив головы тем из своей сектантской общины, кто не мог сделать этого сам, – женщинам, старикам, детям… Всего четырнадцать человек.

Господи, какая звериная жестокость. Почему при столкновении с неведомым человек всегда ведет себя максимально нерационально, словно выжившая из ума обезьяна, – нерационально и злобно? Почему он всегда боится нового? Стали ли причиной тому многочисленные киношные и литературные страшилки прошлого века про зомби, в которых возрожденные к новой жизни счастливчики, тупые и агрессивные, бессмысленно рычали, извергали изо рта зеленую жидкость и пожирали человеческие мозги, – кто его знает… Сам Акул, будь его воля, охотно излечил бы режиссеров Родригеса и Ромеро пулей в голову. Бывают случаи, когда произведения искусства куда опаснее массовых терактов. Если бы только новые мертвые были способны прислушаться к дружелюбной пропаганде новых живых… Но эти кретины однозначно воспринимали возрожденных как опасных тварей, вышедших из преисподней, хотя новые живые и не давали им для этого абсолютно никаких поводов. Всякий возрожденный, по трусливому мнению мертвяков, должен был быть непременно уничтожен, причем чем бесчеловечнее, тем лучше. В ход шли огонь, кислота и взрывчатые вещества. При этом отвечать новым мертвецам массированными бомбардировками командование строжайше запрещало – ведь любого из них еще можно было спасти выстрелом в сердце…

Ну, вот сегодня они действовали максимально мягко и точечно, как предписывает командование. Что получилось? Излечен один ребенок. А молодой парень, которому еще жить бы да жить, писать стихи, любоваться неповторимыми закатами и обнимать девушку, превратился в груду окровавленного мяса без головы. Они именно этого добиваются, пытаясь спасти злобное одичавшее стадо бывших сородичей, похожих на них так же, как икебана похожа на живые цветы?..

– Отбой, – горько скомандовал Акул, получив от всех своих ребят окончательные доклады, что на территории чисто. – Сворачиваемся. Мальчишку не забудьте – брюхо ему надо перевязать, а то кишки потеряет…

Ничего. Заживет, как на кошке, бактерии постараются. Будет жить и благословлять сладкий миг своего перерождения, с содроганием вспоминая времена, когда он считал живыми себя и подобных себе мерзких тварей.

Серафим, по традиции, занимался сбором оружия мертвяков. Закинув автоматы за спину, он поймал угрюмый взгляд командира и мгновенно подобрался: