Демоны - Джон Ширли

Йанан подвел ее обратно к Айре. Айра пытался сесть.

– Я… нашел в себе кое-что… в эти последние дни… что может помочь…

Йанан улыбнулся.

– Ты готов помочь нам сейчас, Айра?

Мелисса решительно помотала головой и надавила на плечи Аиры, вынудив его вновь опуститься на лежанку.

– Маркус просто хотел, чтобы он был здесь. Мы не можем… я имею в виду – Айра не может помогать. Вы не знаете, что случилось с Айрой, Йанан. Через что он прошел.

– Да нет же, я знаю, – мягко сказал Йанан. – Я очень хорошо знаю. Со мной уже случалось такое, хм? – Он улыбнулся, и в его улыбке была древняя печаль. – Мы все должны платить по счетам, э? Пойдем, Айра. – Он протянул руку, чтобы помочь Аире встать.

– Нет! – рявкнула Мелисса.

Йанан стоял над Айрой, глядя на него сверху и протягивая руку. Айра глотнул, потом устало улыбнулся и взял его руку. Он поморщился, когда наставник поднимал его на ноги.

Мелисса была готова выйти прочь. Что они сделали с ее семьей? Сначала Маркус, теперь Айра.

Ее отец учил доверять им. Может быть, он ошибался.

На Айре была только пижама, халат и шлепанцы, но он проковылял через комнату, опираясь на Йанана, и сел на табурет.

– Я в порядке, Мелисса, – сказал он. – Мы потребуемся все – и Маркус тоже, – чтобы призвать его…

– А ты понимаешь, кого мы собираемся призвать, э? – спросил Йанан, глядя на Айру. Тот кивнул.

– Того, кто ушел за предел – кто сможет поговорить с их Ретривером… Маркус… – Он посмотрел на мальчика. Тот пожал плечами. – Маркус сказал мне.

Старый священник медленно поднялся на ноги – она чуть ли не слышала, как скрипят его суставы. Священник, повернувшись, посмотрел на нее, его глаза пылали бледно-голубым огнем. Он ждал.

Она глубоко набрала в грудь воздуха и позволила гневу ускользнуть прочь, в какое-то темное место внутри нее. Она пересекла комнату, подошла к своему деревянному табурету и села; он был настолько низким, что она сидела почти на корточках.

Священник подошел и сел напротив нее. Они сомкнули руки – и это началось. Они призывали девятого участника в своем Круге – мертвого.

Под Пепельной Долиной

Глинет уже почти не чувствовала ног в холодной воде. Далеко ли она ушла? Спина болела от ходьбы внаклонку; носки в туфлях сбились. Время от времени мимо ее щиколоток проскальзывало что-то склизкое, покрытое шерстью, заставляя ее шипеть от отвращения, но она продолжала путь, опасаясь кое-чего похуже. Следуя за течением воды.

Она остановилась и прислушалась. По водоводу до нее донеслись звуки, искаженные из-за многочисленных отражений. Какое-то звяканье, треск, плеск – было трудно разобрать определенно. Она глубоко вздохнула, двинулась вперед, следуя за слабеющим лучом своего фонарика, завернула за поворот – и ударилась головой о трубу.

Охнув от боли, она упала назад, забарахталась и, оглушенная, села в воде на покрытом слизью бетоне. Через несколько мгновений пульсирующая боль стихла, и она осторожно ощупала набухающий желвак у себя на лбу – он был мягким. «Ох. Мать-перемать», – пробормотала она. Затем наступила минутная паника. Фонарик! Где он? В воде разливалось тусклое сияние, словно от фосфоресцирующей рыбы. Она ухватила фонарик неуклюжими от холода пальцами и вытащила его из воды. Он моргнул – раз, другой, третий – и она всхлипнула. Но он не погас.

Она застыла, замолчав и прислушиваясь. Позади нее в темноте раздавался приближающийся громкий плеск. Или это было впереди?

Она встала, помня о трубе у себя над головой, и, не зная, что еще здесь можно сделать, двинулась дальше. Понемногу звуки стали стихать. Исчезающий луч фонарика порхал над поверхностью грязной воды; не раз она видела огоньки желто-красных глаз, маленькие мокрые мордочки, рассматривавшие ее из небольших боковых дренажных каналов, сочащихся водой. Она вполголоса ругалась на них, и крысы разворачивались и плыли прочь. Их голые хвосты извивались в воде, как взбудораженные дождевые черви.

Понемногу она начинала слабеть от холода, ощущая, как тепло утекает из тела под медленным холодным напором воды. Ее неудержимо колотило.

Еще пятьдесят шагов – и ей показалось, что она различает вдали какой-то свет. Выключив фонарик, она обнаружила, что освещения вполне хватает, чтобы позволить ей без помех пробираться вперед по шипящему туннелю.

Водовод немного расширился, так что она смогла выпрямиться, и тут выяснилось, что свет шел сверху: там бок о бок располагались решетка для стока дождевой воды и люк. Свет проходил главным образом через решетку. Он был похож на свет уличного фонаря. Где-то неподалеку прошуршала машина.

Она нашла металлическую лестницу и начала взбираться по скобам, глубоко забитым в сырую бетонную стену, думая: «Вот оно! Наконец-то я выбираюсь из этой вонючей дыры!»

Добравшись до нижней стороны люка, она толкнула его. Он не шевельнулся – даже не дрогнул. Она попробовала еще раз. Люк был закрыт наглухо. Должно быть, это был один из тех люков, что сверху закатаны асфальтом.

Канализационная решетка держалась на болтах – она их видела. «Хотела бы я добраться до того умника, который работал над этой улицей, – бормотала она сквозь стиснутые зубы, спускаясь по скобам обратно в сырую тьму. – Какой, черт побери, прок от люка, если… если…» – Она осеклась, замерев на середине лестницы и метнув взгляд вниз.

В воде внизу двигалось что-то большое, в каком-то ярде от ее ног.

Она прищурилась, вглядываясь в полумрак – ее собственная тень мешала ей рассмотреть это как следует. Она распласталась вдоль стенки, так чтобы свет упал на движущийся предмет.

Это был человек, перемещавшийся по воде, как аллигатор; он появился из туннеля, ведущего к Пепельной Долине – со стороны, противоположной той, откуда пришла Глинет. На нем была насквозь промокшая хлопчатобумажная рубашка и джинсы, на одной ноге был ботинок, другая босая, и он подтягивался на руках, цепляясь пальцами за дно и производя на ходу возбужденные детские звуки – ворковал, и лопотал, и лепетал что-то невнятное. Кожа на его шее показалась ей синеватой; она подумала, что он, должно быть, близок к смерти от переохлаждения.

Но он энергично скользил по воде, направляясь к ответвлению, из которого только что появилась она; здесь он заколебался и приподнял голову, вглядываясь в туннель впереди.

К нему присоединился еще один человек, возникший оттуда же, откуда и он. На этот раз это была женщина. Она шла согнувшись, скрючившись так низко, что ее лицо почти касалось воды. На ней было разорванное платье, мокрые волосы облепляли ей голову и спину и свисали, волочась по грязной воде.