Демоны - Джон Ширли

Стивена чуть не вырвало от вибрации, когда они заворачивали, борясь с турбулентными потоками, чтобы взять курс к северу. Но по крайней мере благодаря этому ушла большая часть чувства нереальности, ощущения, что он окружен призраками. Уиндерсон как-то приземлил его, вновь вовлек в реальную жизнь. Он не понял ничего о Черной Жемчужине – очевидно, это был какой-то метафизический объект, который мог помочь Жонкиль излечиться, какая-то связка между умом и телом, которую он мог помочь ей осуществить. Но главным было то, что он был снова в седле – и у него был шанс помочь женщине, которую он желал до самых глубин своего существа.

Когда они оставили позади полуостров Сан-Франциско, полет стал более ровным, а с ним успокоился и желудок Стивена. Он старался не думать слишком много, занимая свой ум тем, что смотрел на дороги, змеящиеся через шахматную доску полей далеко внизу. Но независимо от своей воли он не мог не размышлять: «Действительно ли то, что я делаю – это то самое, чего хотел мой отец, когда устраивал мне эту работу?»

Он вспомнил, как отец читал ему стихи на Хэллоуин, когда он был еще мальчиком: «Каркнул ворон: "Никогда! "…» [61]

Его отец никогда больше не будет с ним. Папа был настолько оглушен сперва болью, а потом, под конец, лекарствами, что они так толком и не поговорили. А сразу после этого Стивен отправился в деловую поездку на деньги, заработанные на онлайновой торговле, а его отец умер. Он не сказал Стивену последнего слова.

Но иногда ему казалось, что он чувствует, как отец пытается сказать ему что-то.

Внезапно он вспомнил преподобного Энтони. Круговращение смерти в водах пруда в Пепельной Долине. Чайку на капоте «хаммера». Людей в противогазах. И то, что сказала Глинет насчет вероятной связи всего этого с военными. Это не давало ему покоя. Может быть, настало время немного разрядить атмосферу.

В конце концов, он был теперь здесь, рядом с Уиндерсоном – он собирался спасти жизнь уиндерсоновой племяннице. Что значило, что он имел право задать пару неудобных вопросов. «Спроси его об этом, – подумал он. – Сними тяжесть со своей груди».

Он набрал в грудь воздуха и нырнул:

– Дейл… я там, в Пепельной Долине, видел кое-что, чего не понял. Дикинхэм сказал… в общем, у меня сложилось впечатление, что он говорил об испытаниях «Д-17» с военными…

Уиндерсон нахмурился, затем пожал плечами.

– Да, Стивен, с военными. Что ж, военные хотят использовать эту штуку для защиты личного состава в местах, пораженных москитами, где велика угроза энцефалита, где водятся мухи цеце и тому подобное.

– Но в городе… я хочу сказать, там люди были вынуждены ходить в противогазах. И все эти мертвые животные… Я просто беспокоюсь с точки зрения рекламы – чтобы не получилось каких-нибудь накладок. «Д-17» выглядит очень мощным средством. Он выглядит как… оружие массового поражения.

– Ага. Н-да, может быть, Стив, мы действительно немного… не рассчитали. Конечно же, разбрызгивание проводилось рядом с городом, его просто подхватило ветром, и город накрыло… Всегда есть факторы, которые трудно предугадать. Но видишь ли, мой мальчик, в конечном счете мы ведь пытаемся увеличить поставку пищевых продуктов, найти способы бороться с насекомыми, которые уже выработали устойчивость к пестицидам. На этой планете больше шести миллиардов людей. Ты чихнуть не сможешь, чтобы не повредить кому-нибудь где-нибудь… Надо уметь видеть общую картину, Стивен. И если ты будешь глядеть с верхушки корпоративной лестницы, уверяю тебя, ты все поймешь! – И он отечески улыбнулся.

Стивен почувствовал, как некоторая часть тяжести упала с его плеч. Это было верно: он просто запаниковал, забыл об общей картине.

Вертолет, содрогаясь, продвигался вперед. Наконец Уиндерсон произнес: «Почти приехали», и Стивен увидел обсерваторию, разворачивающуюся в поле зрения впереди и внизу них.

Он взглянул на Пепельную Долину… и не мог не посмотреть еще раз. Он уставился во все глаза.

Новые дороги, которые строил «Западный Ветер», были теперь намечены более отчетливо, хотя они все еще представляли собой прямые, как по линейке проведенные выемки в земле. Они расходились, словно лучи, из пригородов, образуя острые углы в пяти точках, расположенных симметрично вокруг всего города: гигантская пентаграмма, вырезанная в земле, с городом в середине. И деревья в парке были вырублены, вырваны с корнем. На их месте, в самом центре города, располагался символ, намеченный такими же дорогоподобными выемками, символ, видимый только с воздуха.

Стивен уже видел этот символ прежде – в сердце своего астрального видения. Та руна, которая была живым существом – символ выглядел так же, как она.

В точности так же.

Ростов, Россия

Мелисса сидела у кровати Аиры в комфортабельной гостинице в Ростове. Снаружи было еще темно, но рассвет близился. Она увидела документы на перевод, которые вызволили Аиру из тюрьмы – они лежали, сложенные, в боковом кармане саквояжа Ньерцы. Надо наконец уничтожить их. Она проговорила короткую молитву, прося о том, чтобы другу Арахи в правительстве, который был тайным суфием, не пришлось заплатить за эти документы своей жизнью.

Ньерца сделал несколько звонков соратникам по Кругу, которые устроили так, что частный грузовой самолет ждал их сразу же за иранской границей. Оттуда они добрались до Каспийского моря и затем к северо-западу, в Ростов. Мелисса хотела найти больницу в Иране, но Араха предостерег ее, что среди иранских чиновников было слишком много коррумпированных лиц, которые могли за вознаграждение добиться их экстрадиции обратно в Туркменистан, поскольку с этого момента они находились в розыске. Она всю дорогу беспокоилась, что Айра может в любой момент умереть от внутренних повреждений. Но Айра, накачанный снотворными, спал в грузовике и в самолете до самого Ростова.

Ньерца не казался обеспокоенным. Он завершил свою миссию. В конце концов, подумала она с горечью, Мендель вернулся к ним. Именно из-за этого они отправились в Туркменистан: чтобы уничтожить личность ее сына, вновь пробудив к жизни его предыдущее воплощение.

Больница была переполненной и запущенной. Рентгеноскопия показала отсутствие у Аиры угрожающих жизни повреждений или серьезных внутренних кровотечений – всего лишь сломанная ключица, небольшое сотрясение мозга, разбитая коленная чашечка, несколько дюжин сильных ушибов, несколько выбитых зубов – и было решено перевезти Аиру куда-нибудь, где он смог бы чувствовать себя более комфортабельно. Куда-нибудь, где поспокойнее.

Теперь единственными звуками, которые она слышала, было хриплое дыхание Аиры, шипение самовара, голоса людей, разговаривающих с Маркусом за чаем в соседней комнате. Никто из них толком не спал, но старый дервиш и Ньерца уже встали и разговаривали. И Маркус.