Демоны - Джон Ширли

Женщина взглянула вверх, но не прямо на Глинет; похоже, что ее притягивал свет наверху. Ее глаза покрывала молочная пленка.

Она вновь обратила свое мертвенное внимание на отверстие туннеля, воркуя что-то про себя и время от времени хихикая; они с мужчиной ждали бок о бок, вглядываясь с оскаленными зубами в темный туннель.

У Глинет начинали ныть руки. Ее трясло, она с трудом удерживалась, чтобы не стучать зубами. Но она боялась произвести хотя бы какой-нибудь звук.

Появился еще один человек – коренастый парень в белой рубашке и без штанов. Рубашка липла к нему; она видела его голый зад, такой же розовый, как крысиные хвосты. Он двигался в воде, подтягиваясь на руках, как и первый, жалобно поскуливая, как потерявшаяся собака.

Он остановился, припав ко дну рядом с первыми двумя, и они принялись ждать, издавая каждый свои странные звуки, вглядываясь в туннель в том направлении, откуда она пришла.

А затем в отверстии мелькнул луч фонарика. Кто-то что-то сказал – возможно, «Кто там?» – Глинет не расслышала.

Тот, кого она вначале прозвала аллигатором, судя по всему, метнулся вперед, выталкивая себя вверх из воды. Раздался чей-то вопль. Потом последовал выстрел и металлическое эхо; она почувствовала запах пороха, услышала тихое хихиканье. Двое других двинулись в туннель.

«Сейчас», – подумала Глинет, когда из туннеля донесся испуганный крик и звуки ударов. Она спустилась в воду и вошла в тот туннель, откуда появились эти трое.

Едва вступив в воду, она поняла, что вода у ее колен меняет цвет – она темнела, словно ржавея на глазах: бурая, красная. Кровь.

Она услышала, как за ее спиной завопил, словно маленький ребенок, мужчина.

Приостановившись, она взглянула через плечо и увидела в туннеле напротив лицо Дикинхэма, искаженное ужасным пониманием. Он умоляюще протянул к ней руки, потом туннель на мгновение озарила вспышка – он вновь выстрелил, в потолок. Один из этих обхватил его запястье синевато-белыми руками.

Двое мужчин и женщина навалились на него. Нечеловечески быстрыми движениями челюстей они отрывали красные клочья от его шеи и плеч, выдавливали пальцами кровавое желе из его глазницы, сопровождая все это воркованием, поскуливанием и хихиканьем.

Волна слабости и головокружения накатилась на Глинет, это было нечто большее, чем просто ужас, и ее чуть не стошнило. Но это создало бы слишком много шума.

Она отвернулась, углубляясь в себя, чтобы вновь взять себя в руки.

«Страх, ужас – все это просто внутренний ветер, – напомнила она себе, – ветер ума. Пусть он дует – но не позволяй ему унести тебя с собой».

Она решительно побрела вперед сквозь тьму… затем остановилась, пронзенная мыслью: «Сколько их еще там, впереди, ожидает меня?»

В воздухе стоял запах, который она узнала: «Д-17».

Вспомнив о противогазе, она натянула его на лицо, включив режим высокой очистки, и заставила себя двинуться дальше – хотя теперь ей было еще труднее что-нибудь рассмотреть. Она вновь зажгла жалкий огонек фонарика. Двигаться вперед было хорошо, это даже немного согрело ее. Еще дюжина шагов – и она наткнулась ногой на какое-то препятствие – нога заболела. Проглотив ругательство, она пошарила под водой. Это был обломок трубы, трех дюймов [64] в диаметре и около полутора футов [65] длиной. Она инстинктивно подобрала его.

Она двигалась вперед, шепотом читая молитвы; потом ощутила тошнотворное прикосновение к своему колену – она застыла, испугавшись, что это один из безумцев, собирающийся утащить ее под воду, как они это сделали с Дикинхэмом. Это было что-то плотное, но мягкое; внутри угадывался костяк. Сглатывая желчь, она направила меркнущий луч фонарика вниз и увидела труп мексиканца – он плыл по течению, пока не уткнулся в ее ногу. Он лежал на воде лицом кверху, с остекленевшими глазами и мертвенно-белыми губами. На ключице трупа на задних лапках стояла, вглядываясь в нее, крыса, словно собака, выпрашивающая подачку. Глинет увидела рваную рану в том месте, где крыса отгрызла мясо со скулы мертвеца, обнажив кость.

На этот раз она поняла, что не сможет удержать рвоту. Она едва успела снять противогаз, ринувшись прочь от трупа и остановившись, чтобы опорожнить желудок в воду. Она поняла, что горько усмехается, натягивая противогаз обратно на лицо. Вдыхая запах собственной блевотины. Слыша звук собственного хриплого дыхания. По крайней мере противогаз сможет защитить ее лицо от мокрых зубастых зверьков.

«Вперед, вперед. Прочь отсюда!»

Еще сорок ярдов – и фонарик наконец погас. Она потрясла его, пощелкала выключателем. Проклятие!

Засунув его в карман, она продолжала путь ощупью – тридцать шагов, сорок, пятьдесят – и тут она увидела еще один столб слабого света, идущего сверху.

Глинет рванулась по направлению к свету, едва не упав в спешке. Добежав до открывавшейся вверху шахты люка, она резко остановилась. Канализационная решетка наверху была откинута. Выход!

Но между ней и решеткой были два человека – оба на скобах лестницы.

Один был светловолосым подростком лет тринадцати в одних трусах, бледный, тощий, хнычущий, всхлипывающий, пытающийся взобраться по лестнице, выбраться наружу; по его спине и ногам струилась кровь. Позади него цеплялся за скобы еще один набухший водой хихикающий безумец. Его правая рука была продета в скобу, а пальцы сомкнуты на лодыжке бьющегося мальчика. Это был стройный мускулистый мужчина, возможно, с примесью негритянской крови; на нем не было рубашки, зато на плече была самодельная татуировка: «999». Его широкие брюки были увешаны карманными зажигалками. На ногах – осклизлые теннисные туфли. В левой руке он сжимал какой-то изогнутый садовый инструмент, который у нее на глазах воткнул в правую голень подростка. С каждым рывком вопящего мальчика орудие погружалось все глубже в рану, разрывая ее.

Глинет решилась. Она должна была выйти здесь – и она должна была помочь мальчику.

Изо всех сил стараясь держать себя в руках, Глинет сжала обломок трубы и ринулась на мужчину снизу. Ухватившись левой рукой за скобу и встав ногой на нижнюю ступеньку, чтобы подняться повыше, она с силой опустила трубу на его затылок.

Он вздрогнул и обернул к ней молочно-белый взгляд; кровь хлынула из его разбитого черепа. Отпустив свой скользкий от крови садовый инструмент, он крепко схватил ее за горло и сжал. Она еще дважды ударила его по тому же месту. Его глаза, казалось, на мгновение прояснились, он в замешательстве уставился на нее, словно пытаясь припомнить, как здесь оказался, – а затем обрушился на нее сверху, сшибив с лестницы.