Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

почти небрежным тоном, но достаточно громко, чтобы я услышала:

— Ты не говорил, что она может выглядеть настолько хорошо.

У Гаррика вырывается сдержанный смешок. Риан откашливается. Яррик едва заметно усмехается, глядя в бокал. А Тэйн просто смотрит на меня.

Я не двигаюсь. Встречаю её взгляд и не отвожу. Я не позволю ей даже на миг ощутить превосходство. Разговоры вокруг замирают, когда Тэйн поворачивается ко мне. Он делает шаг от Эвлин, взгляд его скользит по мне, по распущенным чёрным волосам, по глубокому оттенку платья, по серебру у горла.

Он подходит ближе. Его шаги спокойные, точные. Остальные не вмешиваются, но следят — молча, внимательно, как воины, привыкшие замечать всё.

Он останавливается передо мной так близко, что я чувствую лёгкий аромат дыма и кедра, тепло его кожи. Свет факелов играет на его лице, выхватывая резкие линии подбородка и скул. А в серо-дымчатых глазах мелькает тихое, едва заметное облегчение.

— Прекрасно выглядишь. Я рад, что ты пришла, — его голос звучит низко, спокойно. Он говорит просто, без намёков и излишнего тона.

Но я всё равно чувствую.

— Выпьешь? — Тэйн не отводит взгляда.

Я медленно выдыхаю, собираясь с мыслями.

— Вина. Пожалуйста.

Слова ощущаются странно на языке. Эта вежливость, тихая, сдержанная, кажется чужой. Ещё вчера мы обменивались ударами на тренировочном мате, кожа ныла от синяков, ладони скользили от пота. А теперь — платье, распущенные волосы, ровный голос, осторожные движения.

Тэйн коротко кивает и бесшумно направляется к столу. Пока он наливает вино, я ощущаю внимание. Не только от мужчин рядом. От Эвлин тоже.

Он возвращается, протягивая мне кубок. Затем, подняв брови и с тихим оттенком обречённого терпения, произносит вполголоса, только для меня:

— Теперь мне придётся тебя представить.

Прежде чем повернуться к лорду Торену и леди Эвлин, он бросает короткий взгляд через плечо, всего на миг. Почти незаметно. Но я вижу. Едва уловимый, сдержанный жест, что-то вроде закатившихся глаз.

Я вижу и не могу удержаться от улыбки.

Редко удаётся поймать Тэйна таким — просто мужчиной, а не военачальником. Но он быстро возвращается в привычную роль лидера, военачальника, хозяина дома.

Ровным, формальным тоном он жестом указывает на гостей:

— Лорд Торен Хейл. Леди Эвлин Хейл.

Голос его спокоен, но я замечаю лёгкую паузу перед именем Эвлин, словно он заранее готовится к чему-то.

— Это Амара Тэлор. Повелительница всех четырёх стихий, — он не произносит слово «Духорождённая», но его слышат все.

Лорд Торен Хейл медленно кивает, оценивающе. Его взгляд острый, пронизывающий, скользят по мне, будто он запоминает каждую деталь. Я выпрямляюсь, не позволяя себе пошевелиться. После короткой паузы он произносит:

— О тебе много говорят.

Ни похвала, ни укор — ровно посередине. Идеально выверено.

Я вижу, как он наблюдает, изучает не только кто я, но и как я держусь.

Затем двигается Эвлин. Она выходит вперёд, платье мягко переливается в огне факелов. В одной руке кубок, пальцы расслаблены, грациозны. Под её ногтями ни пылинки. Холодные голубые глаза скользят по мне — внимательные, оценивающие и любопытные.

Я опускаю взгляд на собственные руки. Загрубевшие, в шрамах и мозолях. Не те, что привыкли к стеклу и шёлку. Когда-то это были руки земледельца — в волдырях от лопаты, в трещинах от вёдер, в крови от выдёргивания сорняков.

Теперь они держат клинок.

С безупречно мягкой улыбкой, гладкой, как шёлк, Эвлин склоняет голову.

— Раз уж мы официально познакомились, — произносит она тоном лёгким, почти ласковым, — должна сказать: ты выглядишь восхитительно.

— Как мило с твоей стороны, — я встречаю её взгляд. Голос мой ровен, холоден. Ни эмоции, ни оттенка.

Мгновение продлилось чуть дольше, чем должно было, и потом последовало едва заметное движение уголков её губ.

Я поднимаю кубок и делаю глоток, не отводя взгляда.

И в следующую секунду её губы едва заметно дрогнули — лёгкий, почти неуловимый изгиб. Потому что она понимает: игра началась.

И я играю.

Тэйн говорит спокойно, уверенно, сдержанно. Его голос наполняет пространство без усилия. Он рассказывает о форпосте, о воинах, о драконах, о недавно заключённых союзах с всадниками.

И в этот момент Эвлин кладёт руку ему на плечо — легко, небрежно, но преднамеренно. Её пальцы задерживаются чуть дольше, чем нужно, тело развёрнуто к нему. Это не жест обладания. Это заявление: я имею право стоять здесь.

Я ставлю кубок. Чуть резче, чем следовало бы.

Воздух меняется, когда в комнату входит слуга и кланяется.

— Ужин готов, милорды.

Все начинают двигаться к большому столу в центре зала. Звенят кубки, разговоры смещаются в новое русло, мужчины один за другим занимают свои места.

И, как я и ожидала, Эвлин остаётся рядом с Тэйном. Я не двигаюсь сразу. Стою немного в стороне, наблюдая, как остальные рассаживаются — движения плавные, уверенные, будто они делали это сотни раз.

Я не знаю, где сесть. Как правильно. Формальные ужины — не из моего мира. Ближе всего к этому были вечера у костра после тренировок и фляга, передаваемая по кругу между уставшими воинами, которым плевать на этикет.

Или ужин за столом с родителями и соседями.

Это по-другому. Длинный стол заставлен блюдами с жареным мясом, тёмным хлебом, пряными овощами и кубками вина, мерцающими в свете факелов.

Лорд Торен садится с естественной уверенностью, будто подобные церемонии для него родная стихия.

Я выжидаю, наблюдая за залом. И вдруг чья-то ладонь касается моего локтя.

Поднимаю взгляд и вижу Тэйна всего в нескольких сантиметрах от себя. Его хватка лёгкая, но во взгляде почти мольба.

— Пожалуйста, сядь рядом со мной, — произносит он едва слышно, слова предназначены только мне.

Это не приказ, а просьба.

И тогда я замечаю её. Эвлин, стоящую слишком близко к нему, словно нарочно. И Тэйн этим явно не наслаждается.

Я едва сдерживаю смешок.

Военачальник Клана Огня — непобедимый в спарринге, абсолютно невозмутимый в любой ситуации — и прямо сейчас он смотрит на меня так, словно я его единственное спасение.

Я приподнимаю бровь, позволяя моменту затянуться. Наблюдать, как он теряет выдержку, слишком забавно. Его глаза расширяются, всё то же безмолвное «пожалуйста».

— Как скажешь, военачальник, — усмехаюсь я.

Я направляюсь к стулу рядом с ним. И замечаю, как губы Эвлин сжимаются, а взгляд чуть темнеет, прежде чем она скользит к месту по другую сторону от него.

Тэйн выдыхает и тянется к кубку. Он ничего не говорит, но я чувствую его облегчение. С безупречной вежливостью он отодвигает стул слева от себя и не оставляет сомнений, для кого он предназначен.

Я колеблюсь лишь