Белый Волк - Дэвид Геммел

Это верно, недостает. Нигор не получает удовольствия от страданий других людей. Смерть — иное дело: всякий, кто ищет знания, вынужден прибегать к ней. Теперь, в шестьдесят один год, Нигор приблизился к тайнам, которые столько лет стремился разгадать. Он овладел смешением, труднейшим из ритуалов древности. Следующей ступенью за созданием зверолюдов должен стать секрет омоложения. Шаман уже раскрыл бы его, если бы не Старуха, всеми средствами пытающаяся его погубить. Он чувствует ее и теперь: она пробует его чары, ищет брешь в его обороне.

Нигор знал, однако, что она делает это не из ненависти к нему самому. Ее истинная цель — Железная Маска, а Нигор — всего лишь препятствие у нее на пути. Тут есть над чем задуматься. Если шаман бросит Железную Маску, Старуха скорее всего оставит его в покое, но откуда он тогда возьмет золото, чтобы осуществить свои мечты? В степи ему путь заказан. Шаман Ульрика, Носта-хан, убьет его, как только он ступит на надирские земли.

Так он и жил, между молотом Старухиной ненависти и наковальней честолюбия Железной Маски.

Нигор поднялся на следующий этаж и возобновил защиту на окнах. Ранки на правой руке жгло, как огнем.

Стоя у амбразуры, он посмотрел на звезды. Ему вспомнилась вдруг его женщина, Раэша, и шаман вздохнул. Только после ее смерти он понял, как сильно к ней привязался. Железная Маска приказал ему убить королеву-колдунью, и Нигор вызвал для этой цели демона — дело обычное и не слишком трудное. Сосудом для чародейства служила ему Раэша. Кто же знал, что Старуха окружила королеву могущественными оберегающими чарами? Демон наткнулся на них, повернул назад, ища крови, и вырвал сердце из груди Раэши. Нигор содрогался, вспоминая об этом.

Друсс и его спутники тоже ограждены чарами, поэтому Нигор не может их выследить. Попытка разделаться с Друссом обычным оружием тоже провалилась. Нигор думал о Друссе с тревожным чувством. Невозможно представить себе, чтобы одинокий, стареющий воин вторгся в крепость, имеющую множество защитников, и все же… В Друссе есть что-то несокрушимое, что-то почти нечеловеческое.

Нигор взошел на укрепленную кровлю и освежил чары на двух располагавшихся там дверях. Этого хватит на три дня, но он для пущей надежности вернется сюда через два.

Спускаясь вниз, он чуть на наступил на большую черную крысу, выругался и прошел к себе.

Крыса, шмыгнув в нору, выбралась на кровлю, пробежала вдоль укрепленной стены и через другую дыру пробралась на чердак. Найдя у балки клочок просмоленного войлока, она принялась теребить его зубами, прогрызла отверстие и протиснулась внутрь. Там на перекрещенной дранке валялись несколько дохлых крыс.

Черная оттащила в сторону один из трупов и взялась за дранку, отгрызая кусочки дерева.

Она трудилась неутомимо, пока сердце не отказало и она не упала мертвая. Вскоре после этого появилась еще одна черная крыса и стала грызть дерево в том же месте.

Наконец снизу пробился тоненький лучик света. Крыса поморгала, потрясла головой, принюхалась и юркнула прочь.

Джаред вернулся в комнату, где ждали другие, и повалился на стул. Гарианна обняла его за плечи и поцеловала. Диагорас, ежась, почесал свою троезубую бородку.

— Ты чего, парень? — спросил его Друсс.

— Ничего, все прекрасно. Лучше и быть не может.

— Можно подумать, что у тебя скорпион в сапоге.

— И с чего бы, спрашивается? Что с того, если этот храм, как выяснилось, населяют одни Смешанные? Почему это должно меня волновать?

— Они нам ничего плохого не сделали, — засмеялся Друсс. — Наоборот.

— До поры до времени. Они звери, Друсс. У них нет души.

— Я спорить никогда не умел и теперь не стану.

— Нет уж, ты поспорь! Вдруг тебе удастся меня успокоить.

— Этот вопрос слишком труден, чтобы разрешить его в споре, — подал голос Скилганнон. — Если душа — привилегия человека, значит, и у Железной Маски она есть. У того, кто замучил до смерти уйму невинных людей. Помню, у одного моего друга была собака. Когда их дом загорелся, она взбежала по лестнице сквозь дым и пламя, разбудила всю семью, и они спаслись. Она могла выбежать во двор, но не сделала этого. Так вот: если у этой собаки нет души, а у Железной Маски есть, то зачем она нужна, душа?

— Вот это по мне, — поддержал Друсс. — На мой взгляд, рай был бы куда более приятным местом, если бы там обитали одни собаки.

— Они не берутся его вылечить, — сказал вдруг Джаред. — Только давление на мозг снимут, но надолго ли это поможет, сказать не могут. То ли на пару дней, то ли на пару часов. Устарте говорит, ему осталось жить меньше месяца.

— Я соболезную тебе, парень, — сказал Друсс.

— Теперь ты понимаешь, почему мы не пойдем с тобой. Я хочу побыть с братом. Мы останемся здесь. Они облегчат его страдания, когда время придет.

— Это все равно была не твоя драка, Джаред. Не терзай себя.

— А мы хотели бы пойти с тобой, дядюшка, — сказала Гарианна. — Хотели бы помочь той маленькой девочке. — Ее серые глаза, не мигая, смотрели на Скилганнона. Друсс тоже заметил это, но промолчал.

— Думается, мое общество тебе тоже желательно, — сказал Скилганнон.

— Ты должен пойти. Должен сразиться с Бораниусом. Это твоя судьба.

Скилганнон подавил шевельнувшийся в нем гнев.

— Старуха не знает моей судьбы, Гарианна. И твоей тоже. Однако я пойду с вами — у меня на то есть свои причины.

— Я буду только рад, паренек, — проговорил Друсс. — Но не хочешь ли ты сказать мне, что такое происходит между вами двумя?

Скилганнон покачал головой, и тут явился Вельди:

— Я покажу вам ваши комнаты. Вы найдете там чистые постели, еду, воду для питья и сколько угодно свежего воздуха.

Когда Скилганнон уже лежал в постели и смотрел в открытое окно на звезды, к нему тихо вошла Гарианна и стала у него в ногах с арбалетом, заряженным одной стрелой.

— Тебе хочется сделать это прямо сейчас, — сказал он.

— Да, нам этого хочется, — призналась она, вытянув руку, и стрела упала на кровать в дюйме от его головы. Гарианна положила арбалет на ночной столик. — Но пока еще рано. Ты нужен дяде.

Она сняла через голову рубашку, стащила штаны, скользнула к Скилганнону под одеяло и положила голову ему на плечо. Ее пальцы коснулись его щеки, губы нашли его губы.

Бораниус, сидя на плетеном стуле, наблюдал, как надирка купает Эланин. Девочка безучастно сидела в медном корыте, глядя прямо перед собой. Она ни разу не шевельнулась, не поморщилась, даже когда жесткая ткань, которой терла ее надирка, касалась болячек на ее спине и плечах.

— А знаешь, кто скоро приедет к тебе, маленькая принцесса? — спросил Бораниус. — Друсс. Дядя Друсс. Он проделал ради тебя долгий путь, и ты к его приезду должна быть чистенькой и красивой.