Белый Волк - Дэвид Геммел

— Вот и я чувствую, — признался Друсс. — Грудь меньше болит, и сил немного прибавилось. Сразу при входе мне дали какое-то питье, густое и холодное, как зимние сливки. Вкус просто замечательный, я бы еще выпил.

Яркая луна, стоя высоко над горами, светила в окно.

— В этом Вельди есть что-то странное, — сказал Диагорас Скилганнону. Тот молча кивнул. — Ты тоже заметил?

— Да.

— Не пойму только что.

— Ничего опасного я в нем не нашел. Походка у него странная, но ведь он стар, и суставы, наверное, плохо служат ему.

— Меня больше насторожили его глаза. У них необычный цвет, золотисто-красный. Я ни у кого таких не видел, разве что у волков и собак. Реже у лошадей.

— Да, чудной старикан.

— Как хорошо, что Рабалина оживили, правда?

— Будем надеяться, что это не последняя хорошая новость, — сказан Скилганнон, потрогав медальон у себя на шее.

Глава 18

Часа два спустя Скилганнона провели в комнату наверху. Следуя за медлительным Вельди, он увидел в коридорах еще нескольких жрецов. Дверь в трапезную была открыта, и там сидело довольно много народу.

— Сколько же вас здесь? — спросил Скилганнон.

— Теперь больше сотни.

— А что вы тут делаете?

— Живем, мыслим, учимся.

Они поднялись к листовидной двери из темного дерева с золотыми письменами, которые Скилганнон не сумел прочитать. При их приближении дверь открылась, и Вельди отступил в сторону.

— Я вернусь за тобой, когда беседа завершится.

Войдя, Скилганнон оказался в большой комнате под купольным потолком. На оштукатуренных стенах висели живописные изображения разных цветов и деревьев, фоном которым служило синее небо. В глиняных горшках зеленели настоящие растения, и при свете лампы трудно было различить, где кончаются одни и начинаются другие. Он услышал журчание воды и увидел маленький искусственный водопад, стекающий по белым камням в чащу. Пахло жасмином, кедром, сандаловым деревом и еще чем-то пьянящим и незнакомым. Скилганнон почувствовал, как на него нисходит покой.

За водопадом был выход на балкон. Там в лунном свете стояла Устарте. Бритоголовая жрица опиралась на посох черного дерева с костяным наконечником. Скилганнон молчал, завороженный ее красотой. Тонкие черты лица выдавали в ней чиадзийку. Большим миндалевидным глазам следовало быть золотисто-карими, как у всех чиадзе, но Скилганнон по серебристому блеску, которым отливали они при луне, заключил, что глаза голубые.

— Добро пожаловать в Куанский храм, — в ответ на его низкий поклон сказала жрица. Музыка ее голоса околдовывала, и Скилганнон не находил слов. Молчание затягивалось. Наконец, разозлившись на себя самого, он выговорил:

— Благодарю, госпожа. Как там дела у Рабалина?

— Мальчик будет жить, но вам придется на время оставить его у нас. Я погрузила его в целительный сон. Он страдал от заражения, у него началась гангрена. Он сможет встать через неделю, не раньше.

— Я благодарен вам. Вы вернули в мир живых достойного, отважного юношу.

— Это так, — со вздохом ответила Устарте, — но того, что ты просишь, я не смогу выполнить, Олек Скилганнон. Здесь не Храм Воскресителей.

Он помолчал, справляясь с разочарованием.

— Я и не верил в это по-настоящему. Та, что послала меня сюда, служит злу. Она не могла желать мне успеха.

— Боюсь, что это правда, воин. Налей себе воды. — Устарте указала на стол. — Вода у нас особенная — увидишь, как она освежит тебя.

Скилганнон наполнил хрустальный кубок из такого же кувшина.

— Вам тоже налить, госпожа?

— Нет, не надо. Пей, Олек.

Видя, что он медлит, Устарте звонко рассмеялась:

— Она не отравлена. Хочешь, чтобы я отведала первой?

Устыдившись, он выпил кубок до дна. Вода была восхитительно холодной. Он ощутил себя человеком, который долго полз через палящую пустыню к оазису.

— Никогда еще не пробовал такой воды. Я чувствую, как она проникает в каждую мою жилку.

— Так оно и есть. Вернемся, однако, в комнату. Мои старые ноги устали стоять. Дай мне руку.

На свету Скилганнон разглядел, что глаза у нее в самом деле ослепительно голубые, с золотыми искорками. Он помог ей дойти до стула странной формы. Жрица оперлась коленями на косое сиденье и отдала Скилганнону посох. Он положил его на пол, опустил рядом ножны со своими мечами и сел на стул с высокой спинкой напротив нее.

— Для чего же Старуха послала тебя сюда? — спросила Устарте.

— Я много думал об этом. С тех самых пор, как она отправила нас в это путешествие. Мне кажется, я знаю ответ — хотя и надеюсь, что он неверен.

— Ответь же.

— Сначала я хотел бы задать вопрос вам, госпожа. Можно?

— Спрашивай.

— Правда ли, что вы отрастили новую руку одному из соплеменников Халид-хана?

— Человеческое тело — гораздо более сложный и чудодейственный механизм, чем думают многие. В каждой его частице заложен первоначальный чертеж. На твой вопрос я, впрочем, отвечу коротко: это правда. Мы помогли ему вырастить новую руку.

— А правда ли то, что несколько лет назад к вам привезли человека с обезображенным лицом? — спросил Скилганнон, и внутри у него все сжалось от страха.

— Ты спрашиваешь о Бораниусе. Да, его привозили сюда.

— Напрасно вы его исцелили, — сказал Скилганнон с горечью. — Этот человек — воплощенное зло.

— Мы никого здесь не судим, Олек, — в противном случае мы не пустили бы и тебя.

— Вы правы, — признал он.

— Когда ты заподозрил, что Железная Маска — это Бораниус?

— Какое-то чувство говорило мне, что он жив. Я понял это, когда после битвы мы не нашли его тела. В глубине души я всегда это знал. Потом я услышал о Железной Маске, но Друсс сказал мне, что тот не изуродован, просто у него пятно на лице. Лишь после истории о горце с красной, будто обваренной рукой я снова засомневался, и с тех пор страх не дает мне покоя.

— Потому-то Старуха ничего и не сказала тебе. Она знала, что ты боишься этого человека, но хотела, чтобы ты встретился с ним. Она догадывалась, что ты, если уж отправишься в дорогу, не допустишь Друсса сражаться со злом в одиночку. Может быть, она ошибалась?

— Нет, она угадала верно. Не знаю только, какой поборник зла вышел бы из Друсса с его больным сердцем.

— Сердце у Друсса здоровое, — улыбнулась Устарте. — Одному небу известно, почему это так, учитывая его любовь к крепким напиткам и мясу с кровью. В деревне к югу от Мелликана он подцепил заразную болезнь — она подействовала на его легкие и на сердце тоже. Любой другой на его месте слег бы в постель и позволил бы своему телу справиться с болезнью, но Друсс продолжал разыскивать своего друга, вот сердце и не выдержало. Мы уже дали лекарство, и к завтрашнему дню он поправится.