Путь Геракла : история банкира Виктора Геращенко, рассказанная им Николаю Кротову - Николай Кротов

А вот уже года с 1989-го, когда стал работать в Центральном банке, и позже, естественно, до выхода на пенсию, я читал уже меньше. В основном книги брал в самолет. Начну читать, а потом в субботу или в воскресенье нахожу время и дочитываю. Хотя не всегда. В частности, «Код Да Винчи» начал читать по-английски, потом по-русски… Жена прочитала, а мне все было недосуг. Да и интереса нет. Так и не дочитал. А одно время я очень фантастикой увлекался, читал и Рэя Брэдбери, и Айзека Азимова. Станислав Лем мне, правда, как-то не показался. Вообще, я люблю определенных писателей. Юрия Трифонова, например. Был еще прекрасный писатель Юрий Казаков, он недолго прожил, но писал, на мой взгляд, лучше, чем Паустовский. Из классиков нравится Михаил Лермонтов. Перечитывать книги не люблю: ведь уже нет ощущения новизны. Сейчас увлекаюсь Джоном Гришемом, он пишет так называемые юридические триллеры и чрезвычайно популярен в мире.

С детства очень люблю автомашины, с 1963 года за рулем. Переездил на многих иномарках — «Мерседес», «Тойота», «Вольво», «Мицубиси Паджеро» — всех не сосчитать. Сейчас вожу в основном по выходным. Езжу всегда с одной скоростью. Называю ее скоростью, обеспечивающей безопасность движения. Она везде разная. В Германии, бывало, и 220 километров в час. А в России, когда жену вожу за грибами за Тверь, там есть участки хорошие, мой «Фольксваген» идет 160–180. Несмотря на это, не помню, когда последний раз платил деньги гаишникам. Отпускают. Когда останавливают, сначала достаю удостоверение личности, а потом уж права. Гаишники сразу: «Виктор Владимирович, а что у нас с курсом доллара будет? В чем копить?» Так иногда замучают, что думаешь — лучше бы штраф заплатил. С депутатским удостоверением, конечно, было легче. Можно нарушить иногда. Слегка.

Но не гнушаюсь я теперь и поездок в метро. Первый раз только было стыдно: я не знал, сколько стоит билет. Да и люди, правда, часто спрашивают (удивленно): «Это вы?!»

Иногда отвечаю: «Нет, это его брат». А иногда признаюсь: «Я». Тогда пытают: «А почему на метро?» «Так быстрее. Пробки на улицах посмотрите какие». И, знаете, некоторые даже сочувствуют: «А вы дорогу найдете?» Что интересно, после «Юкоса», многие начали желать удачи. Один пожилой мужчина как-то поинтересовался: как же я без охраны? Ответил ему: «Я же ничего ни у кого не украл, зачем мне охрана?» И еще одно преимущество поездок на метро: под землей особенно часто замечаю красивых женщин. Раньше я не обращал на них внимания, но сейчас девушки стали лучше одеваться, да и времени у меня теперь больше.

Люблю хороший ужин в хорошей компании. Предпочитаю, конечно, вкусную пищу, но в общем-то в еде непритязателен. Иногда отварная картошка с капустой, килечкой и, возможно, рюмочкой водки или стаканом пива доставляют больше удовольствия, чем прекрасная гусиная печень, поджаренная в ресторане «У Ника» в Дорчестере, в Лондоне, которую тоже, конечно, оцениваешь по достоинству. Как и вина. Люблю хорошее красное вино, но как-то уж сложилось, что я предпочитаю либо водку, либо виски. А сейчас врач вообще рекомендовал пить текилу, как средство борьбы с излишним сахаром в крови. Я ее пробовал и раньше, но она мне не доставляла такого удовольствия, как виски или водка с хорошей закуской. Но недавно мы с друзьями взяли на троих литр текилы, и у меня утром оказались прекрасными анализы. А как-то вечером для пробы выпил 200 граммов водки — сразу сахар плохой.

Светские приемы, презентации являются частью моей жизни. Не могу сказать, что я их очень люблю, но есть определенные обязательства, деловой этикет. И потом, это помогает в работе, сразу можно встретиться с нужными тебе людьми, поговорить. А иностранцам это вообще необходимо, особенно посольским — им важно получать информацию из первых рук.

У меня свое отношение к богатству. Оно в нашей стране, на мой взгляд, вещь весьма относительная. Человек может иметь много денег, но тогда у него возникает вопрос, куда их вкладывать. Конечно, можно получать проценты с вложенных депозитов в ведущих коммерческих банках. Человек может быть богат, если у него есть средства, вложенные в дело: в производство товаров, имеющих спрос на внешнем и внутреннем рынке, или в предоставление определенного рода услуг. В наших нынешних условиях, наверное, человек, имеющий чистый, не заложенный и не обремененный долгами капитал в миллион долларов, может считаться обеспеченным.

Правда, я воспитан в другое время, и для меня богатство означает просто комфортный уровень жизни. Когда человек может иметь квартиру, построить себе загородный дом, купить машину, помочь приобрести жилье детям, обеспечить себя (в старости)… Я в свое время получил трехкомнатную квартиру от Внешторгбанка, которую позже поменял на моссоветовскую. Потом в 1989 году улучшил через Внешторгбанк, еще не перейдя на работу в Госбанк СССР. Новая квартира — все, что мне досталось от нынешней власти. Управделами президента построило дом, часть квартир продали, остальные передали ряду госслужащих. Правда, видимо, строители экономили на звукоизоляции. В результате у нас идеальная слышимость. Причем справа и слева нормально сделано, а вот что делается сверху — все слышно. Ну да бог с ним!

Есть квартира и у сына. На деньги и бонусы, которые мне платили во время работы в Международном Московском банке, где я работал до возвращения в Центробанк, купил квартиру дочери. Есть дача, так что, считаю, я — человек, комфортно устроившийся. У меня была машина после работы за границей — это, естественно, 21-я «Волга», потом 24-я. В Центральном банке меня возили, а сейчас я купил «Фольксваген».

В Сбербанке у меня есть текущий и депозитный счет, на который мне переводят пенсию. В Международном Московском банке остался карточный счет. Так что денег хватает. Если вещь мне необходима — я заплачу сколько надо. Но покупать лишнее никогда не буду. Меня этому отец еще в детстве приучил — не делать бездумных покупок. Деньги нужны, чтобы чувствовать себя комфортно. Хороший костюм, например, я себе куплю. Но на второй, лишний, деньги выбрасывать не буду. И другим на что-то ненужное денег никогда не дам.

Я бы не стал называть себя трудоголиком. Просто всегда серьезно относился к порученному делу. Когда видел, что работа не сделана, было стремление ее закончить. Еще на первой своей должности операциониста очень любил, чтобы у меня был чистый стол, без горы бумаг. А вот умереть на рабочем месте мне никогда не хотелось. Я знаю довольно многих госслужащих, которые так умирали. А вот отец вовремя сменил профессию госслужащего на преподавательскую работу, слава богу, прожил 90 лет. Так что я считаю, что не нужно держаться за стул, за кресло или за место — жизнь разнообразна.