Путь Геракла : история банкира Виктора Геращенко, рассказанная им Николаю Кротову - Николай Кротов

После окончания вуза жена работала кредитным инспектором районного отделения Госбанка в Москве, подавала большие надежды, могла стать управляющим районного отделения банка — все шло к тому, но поработать по специальности ей довелось только первые пять лет, пока мы не уехали в декабре 1965 года в Лондон. Пошли семейные заботы, и Нине Александровне, видевшей меня дома лишь по вечерам, все домашние заботы пришлось взять на себя.

Работая бухгалтером, экспертом, я получал 125 рублей в месяц. Первую большую семейную покупку — диван-кровать, взамен нашей узкой панцирной койки, — мы купили, сложив две наши первые получки плюс немножко заняв у родителей. Этот диван мы потом еще лет тридцать возили по Москве с места на место, и он служил нам верой и правдой — такое было качество. Когда мне нужно было купить костюм, я у отца занимал деньги и в течение года отдавал. И еще на работе была так называемая касса взаимопомощи, там можно было в случае чего перехватить до получки.

В Москве первое время мы жили в двухкомнатной квартире родителей супруги в районе Колхозной площади, поэтому приходилось энную сумму отдавать на питание. В то время у нас вопросов, кто рулит домашним бюджетом, вообще не возникало, поскольку мы деньги отдавали в общий котел, которым заведовала теща. Мебели, кроме дивана, мы не покупали, так что больших расходов не было. Тратились больше на одежду, на билеты в театр. Ну а когда я уже поехал работать в Лондон, в Моснарбанк, там, конечно, жизнь была комфортнее, хватало и на еду, и на тряпки. И, как любому другому «товарищу», не важно, на какую должность посланному за границу, хотелось, естественно, к концу трехлетнего срока накопить чеков «Внешпосылторга» на машину, и чтоб еще осталось на одежду из «Березки». В Англии деньги были у жены. Я, правда, оставлял себе что-то. На представительские расходы, так сказать. Не будешь же у жены просить два фунта, чтобы пойти с англичанином после работы в паб пива попить. Но домашний бюджет вела жена. Когда же меня отправили в Германию, она жила с детьми в Москве.

Когда я стал председателем Госбанка СССР, мой оклад увеличился до 800 рублей. Жена всегда знала, сколько я отдам ей в аванс и сколько в получку. Сто рублей оставлял себе на карманные расходы. Просчитывать и планировать расходы стало уже несложно. При этом мы никогда не тратили больше, чем зарабатывали. Большую заначку я позволял себе оставить, скажем, получив квартальную премию. Ее можно не всю отдать, а по справедливости поделить.

А бывали ведь премии неожиданные. Вот, помню, в 1972 году нам дали государственную награду… Ну и к ней премию, конечно. Так награду-то я жене показал, а премию — нет. Тем более там, знаете, история такая была.

В этом (том) году в стране был неурожай, и выделили много золота на покупку пшеницы в США; у них-то как раз урожай был большой. Переговоры, покупка, транспортировка, то-се… И тех, кто в этом деле был задействован, премировали. Мы между собой эту премию называли «премия за неурожай». Ну, «премию за неурожай» сам бог велел жене не «расшифровывать»! Как-то к нам пришли друзья и спрашивают хозяев: «А вы знаете, что в Москве уже евроремонты делают?» На что мы им ответили: «Ну и пусть делают». В начале 2000-х годов в газете «АиФ» вышел рейтинг богатых политиков. Нина Александровна приехала к родным под Тверь. Поездка была омрачена: местные дамы бурно трясли газетой: «Теперь-то мы знаем, что вы богатеи, а ты все прикидываешься!..» Расстроенная, она вернулась в Москву и начала сетовать: «Ну кому что докажешь? Да и кто поверит, что не взял, если был рядом с сундуком золота?!»

Крупные покупки мы всегда обсуждаем. Например, на даче перегорел трансформатор в холодильнике, мастер сказал: надо менять. Вот и спорили: то ли трансформатор менять, то ли новый холодильник купить! Считали, прикидывали так и эдак, что менее убыточно.

Тем временем возраст Нины Александровны приближался к пенсионному, она могла оказаться «голой королевой», то есть без необходимого пенсионного стажа, поэтому стала настаивать, чтобы я помог устроиться ей на работу, для увеличения пенсии. Знакомые семьи также пытались помочь найти хорошую работу по ее профессии, но я не захотел, чтобы говорили, будто я ее туда устроил. В результате она нашла себе работу на Красногорском заводе художественных изделий, который в числе прочего выпускал знамена и вымпелы. Ее взяли подсобной в бригаду, работавшую на коллективном подряде. Два года Нина Александровна ездила в Подмосковье, красила там вымпелы. Вот характер!

Мне, безусловно, повезло: в жизни мужчины роль женщины — основная, от нее очень многое зависит — и карьера, и уверенность, и здоровье, и как он сам себя чувствует. Семья дает человеку ощущение не только внутренней, но и внешней организованности, порядка. Мужчине необходимо быть ответственным за кого-нибудь — за жену, детей. На мой взгляд, холостяки, люди-одиночки для карьеры совершенно потеряны. А банкир-холостяк — это вообще несолидно.

Мы собираемся на даче в полном составе каждую пятницу. Это самая большая радость для нас и самое святое. Так было заведено еще в семье моих родителей, а теперь это стало нашей традицией. Все-таки семейные традиции — двигатель прогресса. Жена на всех покупает продукты, готовит еду для этих наших посиделок. А когда мы собираемся, она говорит: «И когда нас не будет…» Все смеются, но она продолжает: «…и когда нас не будет, я очень хочу, чтобы вы всегда были вместе — ив радости, и в горе, чтобы сохранилось это единство нашей большой и дружной семьи».

Детей у меня двое. В 1961 году родилась дочь, 8 лет спустя — сын. Дочь Татьяна, как в семь лет вбила себе в голову, что будет учительницей, так и пошла в педагогический институт. Дело в том, что она учиться начала в школе в Ливане, почти деревенской — две учительницы на четыре класса, причем все в одной комнате. Окончив институт в 1983 году, работала учительницей начальной школы, затем, уже во времена перестройки, поняв, что на зарплату учителя при муже военном прожить трудно, окончила заочно экономический факультет Московского финансового института и несколько лет была простой операционисткой в Промстройбанке. Я тогда был председателем ЦБ России. Фамилия у нее мужнина, так что все годы никто из сослуживцев не знал, что она моя дочь. Когда незадолго до ее ухода нечаянно узнали — два дня молчали. Не понимали, зачем скрывала? Теперь Татьяна трудится в страховой компании, дома же организует наши праздники. Она у нас молодец. И магом, и Дедом Морозом побывала. У нее дар организатора — всех задействует. Правда, взрослые внуки уже стесняются участвовать в домашней самодеятельности.

Сын Костя учился в экономико-статистическом институте (специальность «Информатизация — поддержка и ведение машин»), когда пришлось идти в армию, служил на Северном флоте в морской пехоте, и там тоже никто не знал, чье сие есть чадо. Однажды их морскому взводу пришлось участвовать в параде на Красной площади. Благодаря этому младший Геращенко оказался недалеко от дома. Скажите, ну какая мать выдержит и не вытащит сына-солдата домой? Но командование было неумолимо, из казармы его не отпускало. Пришлось Нине уговаривать меня. И тогда мы приехали к командованию на служебной «Чайке». Так, мол, и так, дайте нам хоть на ночь сына. Узнав, что в их части служит сын председателя Центрального банка страны, командиры пошли нам навстречу.