Как исправлять ошибки (СИ) - Алексей Веселов

Валет вскинул бровь, сверкнул белозубой улыбкой.

– Трусишь, Винс?

Почему‑то промелькнула мысль, что я мало порол его в детстве. Может, сейчас время пришло? Не убивать же его, в самом деле! Да и не смогу я, рука не поднимется. Ладно, придется отшлепать зазнавшегося юнца.

В Тень мы ушли одновременно. Сейчас никакому стороннему наблюдателю не пришло бы в голову, что в этом редколесье что‑то происходит. Но смолкли птицы, разбежалось мелкое зверье, даже ветер, казалось, перестал тревожить деревья. Поэтому, каждый шорох, каждый едва слышный скрип веток, каждое движение воздуха обрели глубинный смысл, опасный подтекст боя в Тени.

Посвист, похожий на синичий, дуновение ночного бриза. Я отклонился. Тихий стон древа, поймавшего сталь ножа. Снова трель, на этот раз моей птички. Злое шипение. Так тебе и надо, пижон! Отпустил косу, как у девчонки. Если ты воин, будь готов с ней расстаться. Неожиданное дрожание теней. Вот и солнце село. Что ж, похоже, увертюра закончена, поклонами мы обменялись. Начинается танец. Перезвон, кажущийся каплями случайного дождя – сталь встретила сталь. Три шага вальса, отход. Черт! Куртку жалко, но трофей того стоил. Оглянись, малыш, это не первая звезда, эта та капелька аквамарина, что еще секунду назад украшала мочку твоего уха. Я же уже говорил тебе, что ты пижон. О, да ты, похоже, дорожил этой безделушкой! Но зачем же так необдуманно спешить! Дзинь! Кап! Вот и хорошо, за куртку мы квиты, а волос мне, в отличие от тебя, не жалко. Ведь больше не найдется той, что захочет сохранить мою прядь. А тебя это научит осторожности. Причудливый узор веток в лунном свете неуловимо изменился, легкий шелест пробежал по листьям. Но меня не обманешь. Это не живая зелень разговаривает с ветром, это зашуршала листва под твоими ногами. Как же громко! Что это с тобой, Лет? Я еще не достаточно тебя напугал? Не научил осторожности? Что?.. Какого черта?!

Он шел прямо на меня, больше не прячась в тенях. Шел как‑то странно, словно даже походка изменилась. Неуверенно, что ли? Потом остановился, оглянулся по сторонам, нашел меня взглядом.

– Винсент? Отрекшийся вампир? – это был вопрос незнакомца, произнесенный голосом Валета.

– Лет? Что с тобой, Лет? – мне стало жутко.

– А где Лиренея? Ее нельзя оставлять. Здесь опасно, – произнеся это, он вдруг как‑то странно поморщился, словно услышал или увидел что‑то неприятное, после чего совсем уж не к месту добавил: – Простите, учитель, но дворянин не может оставить даму в беде.

Что за бред?! У меня все сильнее крепло ощущение, что Валет рехнулся. Но я слишком хорошо знал эту бестию, и не мог быть уверен в том, что это не хитрость.

– Лет, такими дурацкими выходками ты не заставишь меня потерять бдительность! – предупредил я, незаметно опуская в ладонь свою любимую звездочку.

– Пойдемте Винсент, нужно забрать леди Леринею и уходить отсюда. Нас ждут.

– Ах ты подлая мелочь! – взъярился я. – Ты же обещал не трогать ее! Или про последний росток ты тоже наврал?!

– Не могу же я ее бросить! – он не остался в долгу и тоже повысил голос. – Ничто не заставит меня запятнать честь дворянина!

Нет, кто‑то здесь, определенно сошел с ума! Чудик тем временем еще больше приблизился, и я, наконец, смог рассмотреть его получше. Это, без сомнения, был Валет. Косо срезанная моим удачным броском коса, петля без капли в левом ухе. Но глаза… Это не были синие, как предрассветное небо, глаза Лета. В них сверкала серая сталь клинка, гордая решимость почему‑то смешивалась с растерянностью.

Можете смеяться, но я испугался. Не за себя. За Лета в первую очередь. И за Леринею тоже. Есть множество ничем не подтвержденных легенд о существах без тела, готовых вытеснить чужую душу ради того, чтобы его заполучить. Я никогда в них не верил. Но нечто уже завладело Валетом и теперь требовало Леру. Искорка стали сорвалась в полет. Увы, кто бы ни стоял сейчас передо мной, рефлексы у тела было не отнять. В последний момент он уклонился. Звездочка глубоко пропорола лишь руку чуть выше локтя. Противник вскрикнул, удивленно уставился на меня.

– Да что ж вы делаете, Винсент?! – воскликнул он с искренним возмущением. – Вам что, совсем не жаль этого парня?! – голос его все набирал силу. – Вы его уже подранили! А еще время тянете! Думаете, ему легко будет потом в себя придти? Нам спешить нужно, пока его разум не повредился!

Теперь я точно знал, что сошел с ума не только Лет. Моя крыша, похоже, тоже сделала мне ручкой и отправилась в бессрочный отпуск. И, как утопающий за соломинку, я ухватился за последнюю оставшуюся здравую мысль. Я не должен был отдать этому чудовищу мою ученицу! Каждой клеточкой кожи я почувствовал распиханное в разных местах одежды оружие. Помоги мне, Ночь! Вампиры – быстрые создания. Вампиры‑убийцы – самые быстрые в мире. Я уже не был вампиром в полном смысле этого слова, но превзошел по скорости всех своих бывших собратьев. Рой смертоносной стали слетел с моих пальцев меньше чем за пару секунд. Уклониться он не смог бы. Где‑то на самом дне сознания билась отчаянная мысль, что, возможно, я сейчас убиваю Валета. Вы думаете, я попал? Ни фига!

– Да что за!.. – взревел мой безумный противник и стал расти.

Все мои ножи, кинжалы, стилеты, сюрекены, несшиеся в грудь этого чудовища, беспрепятственно пролетели у него между ног. А потом этот монстр радостно воскликнул:

– Да вот же она!

Нагнулся, и подхватил одной рукой меня, другой – Леринею. Потом он сделал гигантский шаг назад и начал стремительно уменьшаться. Я вознес благодарственную молитву Ночи, сообразив, что у меня все еще остается один нож за голенищем сапога. Осталось только дождаться, когда чудовище станет нормального роста, чтобы вонзить клинок в бок моего кошмара. Я уже почти дотянулся до своего оружия, но яркий блеск на мгновение меня отвлек. Прямо посреди леса стояло большое, в человеческий рост, зеркало в кокетливой серебряной раме и радостно подмигивало неизвестно откуда взявшейся солнечной радугой. И то, что когда‑то было Валетом, толкало нас прямо в него с силой обезумевшего носорога. Проснулась и завизжала Лера. Под этот аккомпанемент мы влетели в зеркало, оставляя за спиной врезавшегося в стекло Лета. Последним, что я успел заметить, было безграничное удивление в его темно‑синих глазах.

То, что мы попали из ночи в день, я понял еще до того, как открыл глаза. Хорошо, что я не боюсь солнца. Леринея продолжала визжать, заглушая все остальные звуки, и мне до скрипа зубовного захотелось влепить ей затрещину. А для этого нужно было осмотреться. Большая, светлая и почти пустая комната была пронизана разноцветными, окрашенными витражными стеклами лучами. Я как оказалось лежал на ковре, привалившись спиной к какой‑то мебели – письменному столу, кажется. Чуть поодаль, опираясь на книжный шкаф, сидела Лера, не желавшая ни открыть глаза, ни замолкнуть. Почти на прямой между нами, на полу стояла изящная статуэтка кота в натуральную величину, сработанная на редкость реалистично, если не считать идиотской раскраски в клеточку. Не обращая ни капли внимания на это пугало, из‑за ножки ближайшего шкафа на визжащую девицу удивленно таращилась мышь. Наконец, я выхватил взглядом первого заинтересовавшего меня персонажа: в углу, скрючившись и обхватив руками голову, тихо стонал какой‑то мужчина. Лица из‑за позы я рассмотреть не мог, но одет он был в линялые залатанные штаны, явно знававшую лучшие времена рубашку и пушистые тапочки на босу ногу.