Доклад Юкио Мисимы императору - Ричард Аппиньянези

– Что вы сейчас делаете, Мисима-сан? – бесцеремонно спросил он.

Мне показалось, что Цудзи только что предавался воспоминаниям о своем допросе в подземной камере отдела Джи-2.

– Я записался на курсы изучения греческого языка при Токийском университете.

– Наверное, поездка в Грецию произвела на вас огромное впечатление.

– Да, я был потрясен духовной зрелостью древнегреческой культуры.

– Простите, но я спрашивал о другом. В каком направлении вы намерены двигаться дальше по жизненному пути теперь, когда к вам пришел настоящий успех?

– Дело в том, что я готовился к успеху долгое время, не подозревая о том, что он принесет мне то, к чему я совершенно не был готов.

– И что же это такое?

– Несчастье.

Цудзи слабо улыбнулся. Мой ответ обидел его. Цудзи обладал противоречивым характером. Он был очень вспыльчив, его гнев всегда был готов перерасти в ярость и мог привести к насилию. Я посмотрел на воды Сумидагавы.

– В моей памяти еще живы воспоминания о трупах, плававших в реках Токио. Это были погибшие во время воздушных налетов горожане. Во время войны фабрики и заводы остановились, и реки стали намного чище, в них отражалось синее небо. Его, наверное, видели несчастные в последнее мгновение перед смертью. Теперь реки снова загрязнены, по ним снуют баржи, в воде вместо трупов плавает мусор.

– Я был в Бирме в то время, о котором вы говорите, – промолвил Цудзи, – и поэтому не видел чистых рек и водоемов, Мисима-сан.

– Грязные воды Сумидагавы символизируют наше процветание.

– Его величество высказал пожелание, чтобы мы все процветали.

– В таком случае я чувствую себя обязанным процветать. Мы выпили еще несколько бокалов шампанского в полной тишине. Вскоре шофер принес нам еще одну бутылку. Разговор зашел в тупик, и я был доволен собой. Между нами никак не складывались дружеские отношения.

Мимо пас по залитой солнцем дорожке прошествовали несколько гейш. Я не сводил с них восхищенного взгляда, весна и шампанское опьянили меня. Две гейши показались мне особенно прелестными. Они были великолепно одеты, надушены и напудрены, на крошечных ножках я заметил дорогие, изготовленные на заказ саби. От их кокетливых взглядов у меня голова шла кругом. Я вдруг подумал о том, что, пожалуй, могу себе позволить купить одну из этих дорогих кукол. Девушки курили импортные сигареты с золотыми фильтрами, опершись на парапет набережной. Две прелестные гейши, которые вызвали у меня интерес, украдкой посматривали на противоположный берег, где стоял бывший японский императорский военный госпиталь для моряков. Теперь там располагался американский военный госпиталь, куда поступали раненые с фронтов Корейской войны. Я понял, что тайными взглядами, звонкими восклицаниями и лукавыми улыбками девушки стараются привлечь к себе внимание молодых солдат, сидевших в инвалидных колясках под вишневыми деревьями в саду на другом берегу. Однако раненые были необычно молчаливы, они не пытались свистом обратить на себя внимание девушек, как это обычно делают американцы. Две прелестные гейши начали злорадно сплетничать об американцах:

– Наконец-то они уезжают к себе на родину.

– Наконец-то! Но ты только посмотри, что от них осталось! Слушая эту трескотню, Цудзи, опустив голову, зло улыбался.

Он пылал яростью и, по-видимому, готов был пронзить насмешиниц мечом. Жалкое состояние, в котором находились молодые солдаты, не радовало его, хотя это были его бывшие враги. Насмешки гейш будили в его памяти неприятные воспоминания о собственном поражении, бессилии и годах унижения.

Я сказал Цудзи, что пряжка с сердоликом, которую я заметил у одной из гейш, стоит столько, сколько средний рабочий зарабатывает за месяц.

– Увы, это так, – промолвил Цудзи. – Восстановлению сословия богатых людей всегда предшествует эпоха варварства, когда нувориши позволяют себе неоправданные расходы.

Я вспомнил 1930-е годы, бритые головы, жесткий контроль со стороны правительства, цензуру. Полковник Цудзи, фанатический блюститель нравственности, как будто остался в той эпохе. Рьяный пуританин, он прославился тем, что в 1939 году за одну ночь сжег дотла сорок борделей в Шанхае, поскольку считал, что они разлагают моральный дух его солдат. В 1937 году в Нанкине, этот жесткий прямой самурай попустительствовал резне, во время которой солдаты насаживали детей на штыки.

Открыв портсигар, Цудзи предложил мне английскую сигарету.

– Благодарю вас, не надо. Я привык к «Честерфилду».

– Позвольте мне сделать одно замечание, Мисима-сан. Не кажется ли вам, что ваши таланты и успех могут открыть перед вами новые горизонты? Во всяком случае, вы должны подумать над такой возможностью.

– Мне хотелось бы быть с вами совершенно откровенным, полковник Цудзи. Я уверен, что без посредничества баронессы Омиёке наша встреча не состоялась бы. И подозреваю, что это граф Ито надоумил баронессу организовать наше свидание. Однако я не доверяю графу Ито.

– Баронесса, граф, полковник… Вы не хотите забывать старые титулы и звания, цепляясь за прошлое, Мисима;сан. Я больше не полковник, а человек сугубо гражданский, член парламента, и нахожусь на службе у конституционного монарха.

– Демократия сейчас в моде, однако я испытываю ностальгию по старым добрым временам.

– Демократия – не мода, а сегодняшний день нашего общества, Мисима-сан. Она предоставляет нам исключительные возможности. Вы никогда не думали о политической карьере? У вас есть все шансы добиться успеха на этом поприще. Вы дипломированный специалист, окончили Школу пэров и Токийский университет, адвокат, у вас высшее юридическое образование и опыт государственной службы. К тому же вы писатель, добившийся широкой популярности. У вас как у начинающего политика будет огромное преимущество, ведь вы уже хорошо известны в стране.

– Я далек от политики, господин Цудзи, и инстинктивно не верю в успех демократии. Когда я был подростком, отец заставлял меня читать «Майн Кампф». Сначала я упорно сопротивлялся, а потом сдался. В конце концов я полюбил эту книгу Гитлера. Я помню из нее одно высказывание. «Скорее верблюд пройдет в игольное ушко, чем великий человек будет избран голосованием. В мировой истории человек, который действительно превосходит средний уровень, всегда сам заявляет о себе».

– Школьникам не следует разрешать читать «Майн Кампф», – промолвил Цудзи.

– Во время обучения в Школе пэров я прочел много запрещенных книг и познакомился с такими авторами, как Гитлер, Карл Маркс, Кита Икки, Отто Вейнингер. Никто никогда не контролировал наше чтение в этом учебном заведении.

– В Школе пэров была слабая дисциплина. Я помню скандал, разгоревшийся в 1936 году, когда обнаружилось, что принцы крови посещают в школе семинары по изучению марксизма.

– Да, я прекрасно помню этот эпизод. – Я рассмеялся. – Военный министр Араки утверждал, что в Школе пэров учатся «красные принцы». Это было, конечно, полным абсурдом.

– Однако в то время мы не находили в этом ничего смешного. Я пожал плечами.

– Господин Цудзи, вы так и не рассеяли мои сомнения по поводу графа… о, простите! Я хотел сказать, по поводу господина Ито. Идея устроить нашу встречу действительно принадлежит ему? Ведь он хорошо известен как мастер закулисных интриг.

– Я плохо знаю господина Ито. Некоторое время он служил под моим командованием в Малайе. В наказание за причастность к февральскому военному мятежу 1936 года или, вернее, из-за того, что Ито заигрывал с его участниками, его отправили на фронт. Я считаю, что это была для него незаслуженная честь. Он проявил себя как отважный офицер и был несколько раз ранен. После выздоровления Ито вновь стал членом политического кружка принца Коноэ, своего покровителя. До последнего времени я не поддерживал с господином Ито никаких отношений. Однако в период выборов он сам вызвался финансировать мою избирательную кампанию.

– Вы доверяете ему?

Цудзи заколебался.

– На людей, которые, подобно господину Ито, разбогатели во время войны, нельзя полагаться. Я не победил бы на выборах в нижнюю палату, если бы за меня не проголосовали бывшие военнослужащие. На них я могу полностью положиться, это надежные люди. Но дело в том, что я отношусь к разряду бывших армейских офицеров, ставших начинающими политиками. Я стараюсь убедить многих других бывших офицеров последовать моему примеру, они должны преодолеть свою подозрительность по отношению к политике, экономике и гражданской жизни вообще. Наша задача состоит в том, чтобы восстановить национальные вооруженные силы, несмотря на все препятствия, главным из которых является Девятая статья пашей Мирной Конституции. Она ставит вне закона наши усилия, и мы не добьемся успеха без помощи облеченных властью государственных служащих, сочувствующих нам и нашим целям.

– Вы говорите о демократах, таких, как Ито-сан?