Однажды на краю времени (сборник) - Майкл Суэнвик

В дружеском молчании они ехали сквозь слепящие под ярким солнцем снега, в кабине было тепло, мотор ровно гудел, чудовища повизгивали за спиной.

Они проехали, наверное, миль пятьдесят, когда Энни задремала на пассажирском сиденье. А потом рулевая колонка забарахлила, руль начал стонать под его руками каждый раз, когда он пытался его повернуть. Стон был протяжный, низкий и скорбный, словно песнь кита.

Не открывая глаз, Энни сказала:

– Что за дурацкое радио ты слушаешь? Неужели не нашел ничего получше?

– Радио здесь не ловит, детка. Вспомни, где мы.

Она открыла глаза.

– Тогда что это за звуки?

– Смазки в рулевой колонке совсем не осталось. Мне кажется, масло вытекло еще там, на повороте, когда мы едва не сорвались.

– И что будем делать?

– Сомневаюсь, что мы можем что-то сделать.

И в этот самый момент за очередным виражом увидели заправочную станцию. Две колонки – дизельное топливо и бензин, – магазинчик и гараж. На заднем плане ржавели разнообразные автомобили, которым уже вряд ли суждено куда-либо поехать.

Ворон ударил по тормозам.

– Этого не должно здесь быть.

Он точно знал. Когда он проезжал здесь в прошлый раз, дорога была пустынной до самой Трои.

Энни наконец-то открыла глаза. Самые зеленые глаза, какие когда-либо доводилось видеть Ворону. Они напоминали ему зелень листвы, пронизанной солнечными лучами, мох на стенах соборов в одном каменном городе, ушедшем под мелкие воды Карибского моря, в котором он однажды побывал. Там было опасно, однако не опаснее, чем сидеть сейчас рядом с этой стройной, красивой леди. А она через минуту просто сказала:

– Спроси, смогут ли здесь починить машину.

Ворон притормозил перед гаражом и дважды нажал на клаксон. Вышел поджарый, как борзая, механик, вытирая руки о тряпку.

– Чем могу?

– Слушай, шеф, у нас тут проблема с рулевой колонкой. Как думаешь, сможешь починить?

Механик уставился на него не моргая, затем сказал:

– У нас совсем не осталось масла. Но я посмотрю, что можно сделать.

Он залез под грузовик, а Ворон направился в туалет. Потом неторопливо зашел за гараж. В стене было окно. Он отодвинул задвижку, забрался внутрь и огляделся.

Когда он вразвалочку вернулся к машине, механик уже вылез из-под грузовика, а Энни флиртовала с ним, прислонившись к одной из колонок. Ему это нравилось, Ворон ясно видел. Черт, даже гомосекам нравилось, когда Энни флиртовала с ними.

Ворон подошел, и Энни отправилась в дамскую комнату, а когда вернулась, механик уже ушел обратно в здание. Она вопросительно подняла брови, и Ворон сказал:

– Паршивец утверждает, что не может исправить поломку и масла у него нет. Только я вытащил через окно две канистры и спрятал в мусорном баке за гаражом. Ты пойди отвлеки его, пока я перенесу их в машину.

Энни глубоко засунула руки в карманы кожаной куртки, слегка покачиваясь с пятки на носок.

– У меня есть идея получше, – проговорила она негромко. – Убей его.

– Что ты сказала?

– Это человек Эрика.

– Ты уверена?

– На девяносто процентов. Он здесь. Кем еще он может оказаться?

– Да, но остаются еще десять процентов.

Ее лицо превратилось в маску.

– К чему рисковать?

– Господи, – Ворон помотал головой, – детка, иногда ты меня пугаешь. И я открыто в этом признаюсь.

– Ты меня любишь? Тогда убей его.

– Слушай, забудь эти глупости. Мы уже достаточно долго вместе, ты должна понимать, какой я человек, правда? Сегодня я никого убивать не стану. Ты лучше пойди заведи с ним беседу и выиграй для нас десять минут, ладно? Отвлеки его внимание.

Он развернул ее и подтолкнул в сторону магазинчика. Плечи у нее окаменели от гнева, ягодицы так соблазнительно круглились под кожаными брюками в обтяжку. Господи, как же здорово она выглядит в этой одежде! Рука сама тянулась шлепнуть, чтобы просто увидеть, как она ускорит шаг. Только он не сможет сделать этого с Энни. Ни сейчас, ни когда-либо. И этого удовольствия лишил их сукин сын Эрик.

К тому времени когда Энни вышла из магазинчика с проигрывателем и стопкой дисков, он уже загрузил канистры в машину и залил масло. Механик топал вслед за Энни, подсчитывая сумму в маленьком блокноте. Когда он озвучил ее, она просто сказала:

– Отошлите счет моему мужу, – и забралась в кабину.

Вежливо поклонившись, механик развернулся и исчез в магазинчике.

– Что, есть еще сомнения? – холодно поинтересовалась Энни.

Ворон выругался. В свое время ему доводилось убивать людей, чем он нисколько не гордился. И то не были убийства в привычном смысле. Он опустил спинку сиденья, чтобы добраться до тайника. Здесь хранились все его пожитки, которых скопилось совсем немного, учитывая, какая суровая у него была жизнь. Запасная одежда. Корзинка с разными безделушками, попадавшимися по пути. Оружие.

Они проехали сорок миль, а Энни все еще негодовала. Вдруг она развернулась и ткнула Ворона в бок кулаком. Сильно. Для женщины у нее был хороший удар. Держа руль одной рукой, он слегка развернулся и попытался перехватить ее руки широкой ладонью. Она продолжала молотить его по груди и по лицу, пока ему не удалось стиснуть оба ее запястья.

– Ну, в чем дело? – сердито спросил он.

– Тебе нужно было убить его!

– Детка, три горсти золотых самородков. Я добыл их на Юконе своими собственными руками. За такую награду кто угодно будет держать рот на замке.

– Господь милосердный! Только не человек Эрика. Этот подонок отправился к телефону, не успели мы скрыться из виду.

– Ты не знаешь людишек подобного сорта, как знаю их я… – начал Ворон.

Именно этого – как он понял в тот же миг, когда слова сорвались с языка, – не стоило говорить Энни. Губы ее сжались в узкую полоску, взгляд сделался жестким. Слова ее были горькими и обжигающими. Не успел он этого осознать, как они уже орали друг на друга.

В итоге ему ничего не оставалось, как развернуться, остановить грузовик и разрешить проблему тут же, на переднем сиденье.

Потом она поставила диск, который ей нравился: старинные баллады и прочая ерунда, – и слушала его снова и снова. Одна баллада каждый раз заставляла ее улыбаться ему зазывно и страстно.

И леди спустилась в замковый двор,Прикрыв платье простым плащом.Услышал слуга, как стукнул затвор:«Нашу леди увел цыганский вор!»

Если честно, музыка была не совсем в его вкусе. Но такую музыку любили там, откуда пришла Энни. Его музыки она не выносила. Говорила, это просто шум. Но когда Ворон чувствовал на себе эту улыбку и этот взгляд, они были лучше, чем три ночи в Тихуане с любой другой женщиной. В общем, он не видел причины как-то возмущаться.

Руль снова начало подклинивать. Ворон высматривал подходящее место, чтобы сделать привал и залить масла, когда Энни вдруг задрожала и выпрямилась. Она смотрела куда-то вдаль, за вечные горы.

– Что случилось? – спросил он.

– У меня предчувствие.

– Какое? – Ему не нравились ее предчувствия. Они постоянно сбывались.

– Какое-то. Вон там. – Она подняла руку и показала.

Над горами поднялись два «Василиска».

– Черт!

Он прибавил газу.

– Держись крепче, детка. Мы почти приехали. Думаю, мы сможем оторваться.

Они съехали с эстакады, и рулевая колонка стонала и завывала, словно баньши. Ворону пришлось налегать на руль всем телом, чтобы повернуть. Нажав на тормоз, он ощутил вокруг землю, где не было времени.

И выехал в Рим.

Только что они были на съезде с шоссе в окружении безжизненных гор. А в следующий миг уже проталкивались по узким, запруженным народом улицам: сплошные телеги, запряженные осликами, и пешеходы, облаченные в тоги.

Ворон остановил машину и вылез, чтобы подлить масла.

Грузовик перекрыл почти всю улицу. В их сторону летели ругань и плевки разозленных римлян. Однако никто вроде бы не видел ничего странного в появлении машины с двигателем внутреннего сгорания. Все принимали это как должное.

Поразительно, как оси времени защищают себя от хронологических ошибок, попросту игнорируя их. Один физик-теоретик, с которым Ворон подружился в Вавилоне, называл это «повышенной сохранностью». Вы можете притащить печатный станок в Древний Египет – и через полгода его выбросят и забудут. Можете расстрелять Карла Великого из автомата еще в колыбели, а через год все, кто это видел, будут вспоминать, как его закололи кинжалом. А еще через сто лет все подробности его жизни как императора будут внесены в хроники, задокументированы, вплоть до маразма и смерти, и войдут в легенды.

Ворон не особенно понимал все это, но тот физик говорил: «Плюнь» – и отправлялся на поиски своей прапра– и еще пятьсот раз прапрабабушки – с серебром в кармане и безумным блеском в глазах. Просто все обстояло так, как обстояло.

Не прошло и часа, как они были у Колизея, где их отправили в обход, к задней двери для торговцев.

– Аве, – сказал Ворон стражнику у двери. – Я хочу поговорить с одним из ваших… Слушай, Энни, как называется по-латыни тот, кто сражается со зверями?