Шла бы ты… Заметки о национальной идее - Евгений Сатановский

Традиционная структура власти в африканских странах — персональная диктатура или военная хунта. Диктатор может полагать или называть себя императором, как Бокасса в Центрально-Африканской Республике в те три года, пока она была Центрально-Африканской империей. Или оставаться президентом, как большая часть прочих лидеров континента.

Может опираться на армию, полицию или спецслужбы. Не суть важно, у кого в руках штыки. Или использовать против противников иррегулярные формирования, сколоченные на племенной основе. Поддерживать отношения с той или иной зарубежной страной или странами, куда идёт сырьё, откуда он получает всё, что ему нужно, и куда сбегает после того, как потеряет власть.

Но всегда, везде и повсеместно есть те, кто управляет и имеет от этого весь профит и все перспективы. И все остальные. Дети африканской элиты учатся в Швейцарии и США, Великобритании и Франции. Жёны живут во дворцах. Причём совсем не обязательно одна у каждого единовременно.

Тот же Бокасса оставался многожёнцем, когда был католиком, когда перешёл в ислам и когда вернулся в католичество. Очень удобно. Туда, сюда, обратно. Хочешь, имеешь шанс оставить одну жену. Или четыре. Но можно и всех. Что до наложниц, их вообще не сосчитать. Никто и не считает. Такие местные традиции. Региональная специфика, однако.

Бороться с властью и пытаться свергнуть лидера страны для нормального африканского политического деятеля — единственная правильная карьера. Другие пути к власти в теории могут существовать. Но что такое африканские выборы, хорошо известно. И в мире, и на самом континенте. Хотя, в принципе, никто не мешает проводить там выборы и без резни. Не превращаясь в парию и оставаясь принятым в мировой элите.

Как сенегалец Леопольд Седар Сенгор. Поэт, почётный председатель Социнтерна, член Французской академии «бессмертных» и президент Сенегала с 1960-го по 1980-й годы. Пять раз был избран — скромно и со вкусом. Ну было покушение на его жизнь, и попытки путчей тоже были, но всё было подавлено без особых зверств. Тоже скромно и со вкусом. Но это всё-таки почти абсолютное исключение.

В качестве альтернативы можно вспомнить Зимбабве с девяностолетним Робертом Мугабе, правящим этой страной с 1987 года как минимум по тот 2014-й год, когда завершена настоящая книга. Который, устанавливая в стране однопартийный режим, перебил до ста тысяч ндебеле, поддерживавших его соратника по партизанской борьбе и политического соперника Джошуа Нкомо.

Или друга Мугабе — Мобуту Сесе Секо Куку Нгбенду ва за Банга, контролировавшего ДРК (она же Заир) в качестве военного диктатора в 1965-м — 1997-м годах. Любимца всех студентов города Москвы в 70-х, когда автор в своём МИСиС учился. Поскольку очень уж прикольно его звали. Студенчество любило повторять.

Так что если Сенгор был прав по поводу особого «африканского духа» — «негритюда», определяющего суть африканской цивилизации, — дух этот, мягко говоря, не слишком добр. Благоволит к убийцам и тиранам. И сочетает все пороки мира древнего, патриархального и языческого с их более современными вариациями.

Что до африканских традиций, в них, в частности, входит ритуальный каннибализм. Бокасса в ЦАР и Амин в Уганде — наиболее известные африканские политические лидеры из тех, кто его практиковал. Хотя понятно, что между лидерами Сенегала и Уганды разница принципиальная.

Интеллигентный сенегалец Сенгор коллекционировал почётные звания — простительная слабость, не отличающая его от многих представителей мировой элиты. Солдафон и тиран из Уганды Дада Уме Иди Амин — титулы и головы врагов. В самом что ни на есть прямом и непосредственном смысле.

«Его Превосходительство Пожизненный Президент, Фельдмаршал Аль-Хаджи Доктор Иди Амин, Повелитель всех зверей на земле и рыб в море, Завоеватель Британской Империи в Африке вообще и в Уганде в частности, кавалер орденов «Крест Виктории», «Военный крест» и ордена «За боевые заслуги»…

Хорошо звучит! Не то что Брежнев — сам Сталин или Мао могли бы позавидовать! Тем более что кем-кем, но крепкой солдатской косточкой Амин был. Из то ли трёхсот, то ли пятисот тысяч человек, перебитых по его приказу (из общей численности населения Уганды в девятнадцать миллионов), он лично прикончил не менее двух тысяч.

Гордился он этим чрезвычайно. Как сие явление природы называется в американской мафии — босс боссов. Или, возвращаясь к итальянским корням мафии, капо ди тутти капи. Только чёрный, как хорошо начищенный кожаный сапог. Представительный был человек. Корпулентный. То есть мордастый. Как писали Стругацкие, анфас, который «в три дня не обгадишь».

Так вот, помимо благостных теорий политологов, мультипликации в стиле «Короля-льва», сафари для миллионеров и прочих широко известных африканских специалитетов, работающих на публику, есть реальный континент с реальной текущей ситуацией.

Такими перспективами, какие у него есть, — не больше и не меньше. Внутренними конфликтами. Внешними игроками, которые на них спекулируют. А также всеми последствиями этих игр и спекуляций. И тут мы подошли вплотную к теме, обозначенной в названии раздела.

Традиционно на континенте основными игроками были Великобритания и Франция. В послевоенное время к ним добавились СССР и США. Что до сегодняшней России, она не только не напоминает по влиянию СССР в Африке, но и на практике особо и не стремится к этому.

Хотя высокое начальство требует другого. И если бы все те, кто распоряжаются в отечественной экономике, использовали половину от возможностей, которые получают в результате кружения этого самого начальства в визитах по Чёрному континенту, то не исключено… Но тут как есть. Хочешь сей, а хочешь куй, всё равно получишь шиш.

Крупнейшим игроком последних двух десятилетий на континенте стал Китай. Каковой подкрепляет свои проекты большими деньгами. А также всеми прочими возможностями, которых у него немало. Действует последовательно, целеустремлённо и конкретно. И всё, что планирует, выполняет.

Возможно, потому, что за коррупцию в Китае расстреливают. Хотя она, конечно же, там есть. Но ограничена. Не исключено, самим фактом наличия у высокопоставленных китайских чиновников шанса встать к стенке. Примерно как у отечественных при старом режиме. В сталинские времена.

Но Западом и КНР список внешних игроков в Африке не исчерпывается. Как минимум ещё три страны активно работают с правительствами континента. Причём именно в том самом стиле, в котором в эпоху, предшествовавшую «политике канонерок», действовали будущие колониальные державы. Которые тогда ещё не имели возможности завоёвывать, но активно интриговали.

Они тогда проникали во властные структуры. Искали и находили, а иногда и создавали сами силы и структуры, на которые могли бы опираться. И конкурировали между собой жесточайшим образом. В том числе поддерживая и провоцируя, в случае необходимости, государственные перевороты.

Три эти силы — те же самые, кто играл и играет ключевую роль в «Арабской весне». То есть Катар, Турция и Саудовская Аравия. Все три страны поддерживают в Африке ислам. Разного типа, как они делают по всему миру. Каждая по собственному вкусу. Со своими связями в элите. Своими излюбленными или, напротив, торпедируемыми проектами. И своим видением того, с кем в Африке придётся мириться, кого не обойдёшь, а кого можно заменить или «подвинуть».

Что, собственно, началось на Чёрном континенте задолго до того, как в 2011-м году был свергнут и убит Каддафи, все африканские проекты которого «большая исламская тройка» между собой в конечном счёте поделила. Получив от этого материальный толк в особо крупных размерах.

Задолго до «Арабской весны» те государства, о которых идёт речь, поддерживали отношения с сомалийскими пиратами. Сначала оговаривая вопросы выкупа захваченных ими кораблей, а потом и куда более любопытные темы. С сомалийской «Аш-Шабаб». Нигерийской «Боко Харам» и действующей в Сахаре и Сахеле «Аль-Каидой в странах исламского Магриба».

Волна насилия, прокатившаяся из Магриба и Египта на юг Африки после революций и переворотов 2011–2012 годов, сомкнулась с постоянно высоким уровнем насилия в Сахаре, Сахеле, Судане и на Африканском Роге. И спровоцировала взлёт сепаратизма и активизацию местных путчистов и исламистов, первой жертвой которых стало Мали.

Причём объединение туарегов, которые попробовали выкроить себе независимый или хотя бы автономный Азавад, явилось полной неожиданностью для Франции и США. Хотя эксперты прогнозировали, что падение режима Каддафи автоматически ударит по всем граничащим со средиземноморским Магрибом странам. Благо ливийский лидер туарегов на чёрный день прикармливал, тренировал и вооружал.

То же самое можно сказать и об активизации сомалийских, нигерийских, малийских и прочих исламистских группировок. В том числе далеко за пределами территорий, которые они традиционно контролировали. В Кении или Нигерии правительства этих стран, судя по всему, способны справиться с проблемой. Но это исключение из правил.