Принцесса пепла - Лора Себастьян

— Принцесса пепла! — ревет кайзер со своего ме-ста во главе стола. Взгляд его налитых кровью глаз ползает по многочисленным открытым участкам мо-его тела, затянутого в кричащее красное платье.

Он хочет меня унизить, выставить напоказ, слов-но украденную драгоценность, но впервые я не имею ничего против. Судя по тому, как при виде ме-ня искажается лицо Сёрена, принц взбешен до край-ности. Кайзер неосознанно делает за меня всю рабо-ту — теперь осталось лишь слегка подтолкнуть Сёре-на. Труднее всего мне будет сдержать ярость, которая охватывает меня, стоит только посмотреть на этих двоих.

— Ваше величество, — говорю я, подходя к сидя-щему во главе стола кайзеру и низко приседая. Ли-

цо у него уже красное от выпитого вина. Кайзер как обычно подцепляет меня толстыми пальцами за под-бородок и гладит по щеке, размазывая пепел, чтобы оставить на моем лице отпечаток своей руки — как клеймо. Я смотрю в пол, но краем глаза замечаю, что Сёрен сжимает кулаки, глядит на отца с холодной яростью.

— Сегодня вечером ты будешь сидеть рядом со мной, — объявляет кайзер, указывая на стул слева от себя. Раньше это было место кайзерины. Кайзер основательно прикладывается к золотому кубку, по-том с размаху опускает его на стол. На его бороде остались капли красного вина, и мне кажется, что это капли крови.

— Почту за честь, ваше величество, — отвечаю я.

Всё происходящее было вполне ожидаемо, и всё же, опускаясь на стул в нескольких дюймах от кайзера — и прямо напротив Сёрена — я холодею от ужаса. Хо-рошо, что они оба на меня смотрят, это значит, что всё идет как по маслу, и всё же мне приходится при-лагать огромные усилия, чтобы не отпрянуть.

— Ты сегодня чудно выглядишь, Принцесса пе-пла, — говорит кайзер, окидывая меня плотоядным взглядом, потом поворачивается к принцу. — Ну, разве она не милашка, Сёрен?

Он дразнит сына, понимаю я. Оказанное мне Сёреном внимание всё-таки не укрылось от кайзера, но вместо того чтобы рассердиться, тот, похоже, от души веселится.

Надо отдать ему должное, Сёрен ничего не гово-рит, лишь неопределенно поводит плечами, не гля-дя на меня, и что-то неразборчиво бормочет себе под нос.

Кайзер поднимает кубок и делает еще один изряд-ный глоток, потом вновь грохает кубком по столу,

так что Сёрен, я и все придворные подпрыгиваем. Собравшиеся за столом аристократы старательно де-лают вид, будто не слушают разговор кайзера и на-следника, но я-то знаю: они напряженно ловят ка-ждое слово.

— Кажется, я тебя не расслышал, Сёрен, — на-смешливо тянет кайзер. — Я задал тебе вопрос и жду должного ответа.

Сёрен вздрагивает, наконец-то поднимает на ме-ня глаза — в его взгляде читаются боль и сожаление.

— Я сказал, что леди Тора прекрасно выглядит, отец, — чеканит он, и каждое его слово — точно удар ножом.

Кайзер недоуменно хмурится и глядит на сына так, словно неожиданно для себя столкнулся с неразре-шимой загадкой; потом он кривит губы, снова при-кладывается к кубку, а когда заканчивает пить, взгляд его мутных глаз останавливается на мне.

— Что-то я не слышу благодарности, Принцесса пепла. Тебе что же, не нравится платье, которое я при-слал?

Мне хочется ожечь негодяя гневным взглядом и плюнуть ему в лицо, но я сейчас не Теодосия Ай-рен Оузза, я всего лишь леди Тора, поэтому я прику-сываю нижнюю губу и пытаюсь поправить корсаж — вырез на груди чересчур глубокий.

— Конечно, нравится, ваше величество, — отвечаю я дрожащим голосом. — Я так благодарна. Платье чу-десное.

Кайзер улыбается, точно волк, подкрадывающий-ся к добыче, и мое сердце начинает отчаянно коло-титься, на спине выступает холодный пот. Сидящий напротив Сёрен так сжимает в кулаке столовый нож, что побелели костяшки пальцев. Кайзер кладет руку на мое голое колено.

— Хорошая девочка, — шепчет он, так, чтобы толь-ко я слышала.

Мне приходится собрать в кулак всю свою волю, чтобы не содрогнуться, но мне это удается, и я сижу, уставившись в стол.

«Я сожгу твой труп дотла», — мысленно твержу я и представляю, как труп кайзера лежит на груде дров, а я подношу зажженный факел. Я опущу факел, и кайзер будет гореть, а я буду улыбаться и тогда, воз-можно, вновь почувствую себя в безопасности.

— Довольно.

Голос Сёрена так тих, что я едва различаю его на фоне музыки и голосов собравшихся за столом при-дворных. Зато кайзер, похоже, отлично его расслы-шал, потому что его пальцы так сильно сжимают мое колено, что я, не выдержав, морщусь. Бесконечно долгое мгновение он прожигает Сёрена тяжелым, хо-лодным взглядом, но Сёрен к чести своей не отводит глаз и отвечает отцу таким же пронзительным взгля-дом. В конце концов все собравшиеся в зале при-дворные перестают делать вид, будто происходящее во главе стола их не интересует и откровенно при-слушиваются к разговору; становится так тихо, что я отчетливо слышу стук своего сердца.

— Что это такое, Сёрен? — произносит кайзер вежливым тоном, в котором тем не менее отчетли-во звенит бьющееся стекло и чувствуется привкус яда. Уверена, его услышали даже за дальним концом стола.

Сёрен сглатывает, но вопреки моим ожиданиям не опускает глаза; взгляд его устремляется на меня, по-том обегает притихших придворных. Я прямо-таки вижу, как в голове принца крутятся шестеренки, он оценивает, как всё происходящее выглядит со сторо-ны. Сёрен не силен в придворных интригах, но он —

воин и понимает, что вступил в битву; теперь у него только два пути: отступить или объявить войну. Он знает, что если объявит войну из-за меня, то тем са-мым подпишет мне смертный приговор, как понима-ет и то, что его отступление приведет примерно к та-кому же результату.

Я вижу, как принц пару секунд обдумывает всё это, потом, приняв решение, встает и обеими рука-ми опирается о столешницу, вид у него усталый и по-давленный.

— Я сказал «довольно», отец, — повторяет он до-статочно громко, так что его слышит весь зал. — Не-гоже праздновать победу, когда столько моих людей погибло в Вектурии.

Если бы кайзер мог убивать человека взглядом, Сёрен, несомненно, уже лежал бездыханный на по-лу, но кайзер молчит.

— Вместо того чтобы веселиться, — продолжает Сёрен, окидывая суровым взглядом придворных, — сегодня вечером следовало бы скорбеть и почтить па-мять тех, кого мы потеряли в битве, вступать в ко-торую не стоило. Попытка захвата Вектурии бы-ла ошибкой, у нас не было причин