Путь между - Надежда Ожигина

А рядом с домом, у колодца…

Статная девушка ласкает ручного медвежонка, медом угощает. И волосы ее сияют, как спелая пшеница в полях Вилемонда. И глаза ее сини, как озера в лесах Навахонда… Улыбнулась верчиво, руку протянула…

И мир перевернулся, рождаясь заново! Забыл Ищущий Ученичества, зачем приехал. Все позабыл, кроме этих глаз волос, губ! Из потока ясного света вылепили Боги девущку Йолланд, словно созданную для него, Горта!

Так ты — жена Великого Мечника? Будь проклят на веки ничтожный соперник!

— А я, красавица, пришел учиться у мужа твоего науке воинской…

Нет дома? И вернется нескоро?

— Примешь ли гостя, хозяйка радушная? Гостя почтительного, ласкового? Дозволишь ли подождать господина Мечника?

Дозволила, не колеблясь! Слава Вам, грозные Боги Войны, покровители отважных любителей риска! На счастье привели вы его в этот дикий край, на удачу!

— Не тяжело ли, девица, ведро с водою? Дай помогу…

…Завертелся, закружился мир, раскалываясь на куски, ложась на сердце новой мозаикой…

…Вздымается высокая девичья грудь, словно волны в бушующем море… Волнение горячит кровь, колокола гремят, стучатся в виски…

Он приближается сзади, осторожно лаская открытую шею, ладонью касаясь упругой груди. Стон. Сладострастное рычание влюбленной львицы… Робкие попытки уклониться, но руки уже обвили шею, не отпускают, ерошат волосы. И губы цепляют губы…

Жаркий шепот… Я люблю тебя, Йолланд! Люблю! Будь моею…

Прочь летят цветные шнурки просторной женской рубахи. Подбитой птицей падает к ногам украшенная тесьмой нарядная юбка…

Свершилось!

Моя!

Задыхаясь от любви и желания, шепчет король в пустоту жаркие признания, вслушиваясь в стоны блаженства, лаская грубой рукой нежную кожу… Откуда взялась ты, Йолланд, дочь Солнца? Покорившая того, кем он стал…

И его самого…

Тишина. И в груди — дивное чувство, рождающее песнь. И сияние нового утра. Поцелуй у колодца, нежный, трепетный, чистый, как капля росы в ее волосах…

И грозный рык, потрясающий землю… Забыли, голубки, что вы — в самом сердце Рорэдола, края, карающего за предательство по законам военного времени!

…Разноцветные полосы, круги, волны… Осколки реальности, мишура минувших дней. Пепел чужой боли…

…Король стоит на тропе, глядит на преступную парочку, издавая неистовый клич, берет на изготовку топор, закидывает за плечо холеную бороду…

Ибо стал он гномом, одним из тех, что — горой за Великого Мечника…

И обрывается в пропасть суровая душа, раздираемая клещами гнева. И гудит в нем ярость подобно Священному горну, и двое у колодца — обломок вражьего клинка на наковальне! И молот уже летит…

Стоит король на тропе и смотрит налившимися кровью глазами гнома, снизу вверх смотрит на своего врага. Вот он, Горт, Ищущий Ученичества, повзрослевший, заматеревший, хотя, чует сердце, так и не дотянувший до Возраста Строительства Семейного Храма. Тронутый поволокой неги взгляд твердеет, словно властная рука сдергивает бархатные ножны со стального холодного клинка. Тонкие губы, умеющие столь страстно целовать и шептать безумные любовные речи, ломает кривая усмешка. И жестокие складки ложатся на красивое и строгое лицо.

Взлетает, появляясь из пустоты, синяя молния — изогнутый меч с паутиной по клинку. Акинак? Нет! Акирро!.. Горят глаза предчувствием славной сечи, летит молитва грозным Богам Войны в благодарность за славную забаву…

Хмурит густые брови гном, убивая в себе рвущийся горлом крик злобы… Кусает губы, рождая в душе отрешенность и спокойствие… Месть — потом. Мстить — недостойно гнома! Он убьет его, но это будет не месть — казнь. Судьба поставила его палачом над преступной любовью. А палач не должен ненавидеть свою жертву…

Король, смотря глазами гнома, думает иначе. И обнажает клинок.

А во взгляде врага — тень. Недоумения? Страха?

Ха! Не бился он с гномами, по всему видно! Не знал, с какой легкостью умеют подземные мастера разжигать и гасить пламя гнева… Как пламя горна.

Не умел он драться с Молотом Судьбы…

Неужели мы УБЬЕМ ЕГО, гном?!!!!!

Удар. Еще удар…

Король и сам не знал, как мягко, невесомо умеют ходить гномы.

Как ласково и цепко держат противника взглядом исподлобья, как упреждают удары, словно притягивают чужое оружие на прочное топорище.

Как трудно бывает удержать казавшийся единым с рукой меч, попавший в захват тяжелого боевого топора!

Нелегко пришлось знатному фехтовальщику Горту! Дважды ранен, а гнома лишь однажды царапнул по бедру!

НЕУЖЕЛИ МЫ УБЬЕМ ЕГО, ГНОМ?!!!!!!!!!!!

И прекрасная Йолланд, корчащаяся у колодца в мольбах о пощаде возлюбленному — в мольбах, подписывающих Горту смертный приговор!

— Остановитесь!

…Пепел мироздания, пыль веков… Пепел, всюду пепел и паутина. Пустота, осевшая хозяйкой в чужом доме, на чужом горе…

Чей это крик?

— Остановитесь!

Гном отпрыгнул в сторону, готовясь встретить ударом нового врага… И опустил топор.

Воины вяжут руки нечестивцу Горту. И красавица Йолланд рыдает на коленях перед отцом. Наместником Рорэдола.

Тяжела поступь Судьбы. И чувство юмора у Смерти — черного цвета. Кто созвал вас, гости, — к жене, тоскующей без мужа?!

Какими тропами шли? Какими снами направлены?

Стоит Наместник, некогда высокий и гордый, ныне — сломленный горем старик. Стоит, клянет себя. Почему с дружиной пошел?! Зачем вообще сюда поехал?! Дочь единственную на смерть обрек. Изменившей жене одна дорога — в Башню.

Больно ему. Душно. Но за сгорбленными плечами — истый сын Рорэдола!

За предательство — по законам военного времени!

Краткий жест. И воины отдирают зареванную дочь от непреклонного отца. Вяжут ей руки.

Гримаса боли пополам с презрением — в ответ на мольбу о спасении.

Что же так знакомо твое лицо, Наместник? Откуда у тебя этот уродливый шрам, ломающий нос, рвущий надвое подбородок?

Пощади свою неразумную дочь, Наместник Гроххельд! Что мне сказать, чтобы ты отпустил виновную в том, что поверила пришедшему убить ее мужа?

— Пощади свою дочь, Наместник Гроххельд! — это не король говорит, это его устами хрипит измученный, сломленный гном.

Нет, не гном. Это рвется наружу вместе с кровавой пеной старая клятва…

— Я сделаю все, Хальдейм, ради спасения твоей жены. Если понадобится, я умру ради ее жизни! Я клянусь Святым для Гномов Именем Кователя…

— Пощади не дождавшуюся! Гнев и обида одолели меня, не совладал. Извинюсь перед гостем Края, раны залечу, дары принесу…

«Что ты говоришь, гном? Опомнись! Я не стану этого повторять!»