Путь между - Надежда Ожигина

Полумаску, легкомысленно забытую Санди.

— Сэддон нас узнал! — задыхаясь, прокричал ему король.

— Скорее, лошади оседланы! — спокойно кивнул старик и побежал, показывая дорогу.

Три великолепных скакуна нервно грызли удила, поднимали пыль копытами. Беглецы взлетели в седла, кровавя бока заждавшимся скачки животным, и кони понеслись, обрывая надежную привязь.

— Чьи это лошади? — крикнул король.

— Наши, — последовал краткий ответ.

Краем глаза Денхольм заметил, как дернулся, кривя губы, шут — хранитель общественных денег, не нашедший на привычном месте кошелька.

Где-то за спинами загрохотала сапогами погоня, свистнули стрелы, промазали…

А они уже мчались среди домов, по лабиринту лазаретов — ко Вторым воротам.

Успеть! Успеть до общего сигнала тревоги!

Успели. Пронеслись, благо в мирное время никто не требовал пароля на выход.

Новый лабиринт, но Эйви-Эйви скачет так, словно ему на стенах стрелы мелом вывели: сюда, теперь сюда…

Первые ворота. И опрокидывающий тишину сигнал тревоги. И гневно хрипящий скакун проводника, сметающий стражников, толкавших тяжелые, кованые створки…

Ветер свободы — в лицо пьяным Запахом трав…

Кони в три скачка одолевают защитный вал и — по узкому мосту через ров, почти не касаясь копытами дубовых досок.

Стрелы летят, не успевают… А по спине — холодок от непривычного отсутствия кольчуги, казавшейся лишней в мирном течении дней. Стрелы, стрелы…

Эй-Эй правит конем, петляет, сбивая скорость, но уходя, каждый раз уходя от смертельного жала… И король вторит ему, раздражая, мучая лошадь, и рядом волчком вертится шут на своем скакуне… Медленно, слишком медленно ложится под копыта коней дорога на Галитен, приближается деревня, удаляется крепость…

Из-за деревни — конный отряд. Со стены машут, сигналы подают. Копья наперевес, мечи сверкают на солнце, тягучий боевой клич Рорэдола летит под облака, обрывая остатки надежды… Это вам не Вилемонд! Рожи засветите — и уже не уйти!

Драться. Остается — драться насмерть со славными людьми, стоящими на страже его королевства. Людьми непонятными, но внушающими уважение. Симпатию, гордость в конце концов! Драться… Но при нем лишь меч… Санди даже акинак свой не взял, правда, при нем лук, а все остальное оружие у проводника, БОЯЩЕГОСЯ УБИВАТЬ…

Эйви-Эйви круто осадил коня, разворачивая столь стремительно, что король едва не проскакал мимо. На что надеется этот сумасшедший? Вон из города погоня грязь разгоняет…

К реке повернул…

Так ведь туда и гонят, как волков на охоте, загоняют в излучину: переправа сорвана, никуда им не деться!

Секунды бешеной скачки наперегонки со смертью. Хоть стрелять перестали, живыми, что ли, брать будут?!

Запоздалая мысль: ну их к Темным Богам! Перстень показать! Пусть подавятся! Перстень! Ведь это Рорэдол: ни шагу без устава! На колени перед королем!

А проводник уже у самой воды, снова осадил коня, спрыгнул, зашарил по скалистому бережку.

На что надеешься, безумец?

Выдох — вдох, выдох — вдох… Как трудно, оказывается, снова научиться дышать!

— Скорее, господин! Ну же, Денни!

Куда скорее, проводник? В воду? Пьяная горячка у тебя, вот что… Или у меня?!

Откуда взялся этот мост?! Из воды проступает гладкий камень, волны смахивает… А по нему, разбрызгивая холодную воду, летит, выгибаясь, серый конь…

— Скорее, господин!

Да, Эйви-Эйви, я иду за тобой! Ты ведь не знаешь, что я могу остановить этот кошмар! Ты ведь не знаешь, что ведешь самого короля! А может, и хорошо, что ты этого не знаешь?

Кони быстрее вихря пронеслись по каменной кладке, и снова спешился проводник, нажимая одному ему видные рычаги гномьего механизма. И снова замершая было река рванула вперед, опрокидывая первых всадников неосторожной погони.

Гладкие плиты успевшего просохнуть тракта, тракта на большой город Вур, крепость Девяти Стен. Искры под копытами коней? Или просто радужные слезы на глазах — от ветра?

Краткая остановка. Передышка. Каждому — его оружие. Каждому — запас еды в отдельном свертке. И когда же ты успел обо всем позаботиться, проводник?!

— Спасибо, Эйви-Эйви! — От души, от всего сердца.

— Пока не за что. В городе есть гномы, господин, разберутся быстро.

— Погоня! — это Санди, успевший залезть на ближайшее дерево. — А там еще отряд!

Всадники, несущиеся навстречу по тракту. Два раза по семь…

Эй-Эй дернулся, хватаясь за голову:

— Семипалые! И Пустоглазые! В лес сворачивайте, уходите, не оглядываясь! Я догоню…

— Без тебя — не пойдем!

— Пойдете. Если хотите жить. Если хотите до цели дойти — в лес! Ведь по ваши души мчатся! В самом сердце Рорэдола! Ну же, господин, быстрее!

— Но ты!

— Я должен предупредить рорэдримов! Бросайте лошадей, бегите, ну!

Король хотел жить. Король хотел дойти до цели. Но меньше всего на свете он хотел бросать проводника. И еще меньше — уклоняться от предстоящей битвы!

Оказалось, у Санди сохранилось больше здравого смысла, чем у него. Наверное, потому, что думал шут не о себе. Друг детства сдернул короля с седла и потащил прочь, петляя между деревьями, прыгая с кочки на кочку. Денхольм пробовал сопротивляться, пробовал драться и цепляться за тонкие стволы — бесполезно. Силы не хватило. Научил на свою голову…

Удалось лишь пару раз оглянуться. Оглянуться, чтобы увидеть, как колотит сапогами бока своего коня Эйви-Эйви, как несется, размахивая руками к рорэдримам, выкрикивая гортанные слова горного наречия… И почему-то запоздало врывается в сознание то, что воины попросту арестуют старика после разгрома Пустоглазых… Заставят отвечать — за чужие грехи. За поспешное бегство. Что тут думать! Разве бегут невиновные?!

А они бежали. И меч, бесполезное напоминание о воинской чести, безжизненно болтался за спиной, колотя в лопатки. Добрый меч, прикрывший спину труса!

Вернуться, принять бой! У него в запасе есть заклинание!

Но всполошившаяся память хлестнула по рассудку: опомнись! Рядом с проводником опасно сорить заклинаниями!

Рвется назад душа. Объяснить, рассказать! Скинуть маску до конца — до Короны! Но разум шепчет: нельзя, потом не отпустят! Обратно в столицу с почетом проводят! Ведь не скажешь, куда идешь, зачем — одних спугнешь, других взбудоражишь, а там и война свой беззубый рот оскалит! А еще останавливали — глаза Эйви-Эйви, бесцветные и тусклые, но так хорошо умеющие выражать презрение и издевку! Король, говоришь? Богатенький знатненький мальчик, захотевший поиграть в приключения! Ради прихоти рисковавший столькими жизнями! Дурь в заднице заиграла!