Последние первые планетяне - Павел Третьяков

псы, режиму Большого Кольца, делали все зависящее от них, чтобы влияние Михаила не набирало достаточного веса. Тому пришлось отложить наполеоновские планы в долгий ящик. Он решил собирать империю осторожно, так сказать, по крупицам. Тем не менее, предположили многие из городской элиты, Моргунов отнюдь не забыл амбиций молодых лет. Без сомнения, сказали они, если Михаилу выдастся шанс, он вцепится в него мертвой хваткой, и ничто не помешает ему на пути к исполнению заветной мечты.

В свете последних событий полицейские под фальшивым начальством Антона Минина не сумели трактовать дошедших слухов иначе: после десятилетий смиренного отсиживания в окопе Михаил Моргунов готов перейти в наступление. Какая-то новая возможность побудила его отворить ящик и вновь поверить, что безумные планы, рожденные молодым амбициозным умом, способны сбыться в настоящем. Перелопатив недавние отчеты по пожару на хозяйстве Акимовых, офицеры вовсе стали подозревать, что, будучи поджогом, эта трагедия могла быть диверсией изнутри. Благодаря разразившемуся противостоянию, Моргунов впервые за многие годы получил шанс избавиться от одной из ключевых корпоративных фигур в городе – от Сая Ящинского. Пускай потеряв немало средств на вкладах в погоревшую ферму, Михаил так или иначе сумел отбить значительную часть убытков, скупив почти задаром выставленную семьей на торги недвижимость. След финансовых операций Моргунова нашли в большинстве сделок, проведенных Ящинскими со дня смерти отца. Многие из этих покупок были произведены так стремительно и метко, словно Моргунов загодя знал, что произойдет. Единственной помехой на коварном пути к цели внезапно стал Майк Макаров. Когда дело дошло до большой сделки на Треугольнике, Ящинские оказались щепетильны в избрании преемника их собственности. Моргунов воле судьбы решил не подчиняться. Полицейским не удалось связать выписанных с границы громил с бизнесменом, однако у всех, помимо Максим, не оставалось доли сомнения, что заказчиком налетов выступал Михаил. С другой стороны, отсутствие этому доказательств пока оставляли выдвинутую Давыдовым и Мининым теорию не более чем вымыслом.

Единственным человеком, по их мнению, который сумел бы пролить свет на причины безрассудного поведения Моргунова, являлся снятый с поста градоначальника Леонов. Может быть, Сергей слыл человеком весьма мягкотелым и политически трусливым, но умение совать нос в чужие дела, несомненно, было одним из его наиболее надежных качеств. Он знал почти обо всех негласных делишках, имевших место в Борей-Сити, и умело держал язык за зубами, если это было выгодно вверенному ему поселению. Деятельность Моргунова, пускай и носила антикорпоративный характер, тем не менее позволяла сохранять на плаву значительную часть городского бизнеса. Вопреки мнению боссов из Большого Кольца, фронтир не мог прожить на одни только подачки с Востока. Борей-Сити, как большинство подобных селений, выживал от симбиоза корпоративных и независимых предприятий. Шахта занимала среди них особенное место, так как являлась градообразующим делом, однако и она не сумела бы продержаться на скуднейших дотациях от рудной компании. Сергей Леонов знал о таком порядке вещей лучше прочих и всегда держал ухо востро, следя за тем, чтобы течению дел не мешали помешанные энтузиасты, вроде Сая Ящинского. Потому и являлся лучшим шансом выяснить, какие тайные дела могли заставить Моргунова броситься во все тяжкие.

Проблема заключалась лишь в том, что уже некоторое время Сергея Леонова не было в городе. Со слов Камиллы, которая, в свою очередь, обо всем узнала от кузенов, в тот же день, как на «Биржу» был совершен налет, отстраненный градоначальник получил неутешительные новости из Большого Кольца. Пока это было не официальное объявление, а лишь слух, однако Сергею донесли, что собравшаяся по его делу комиссия собирается вынести решение вовсе не в его пользу. Леонов смекнул, что через несколько суток распрощается со статусом первого в городе человека. И решил не проводить это томительное время ожидания политической казни в Борей-Сити. Он собрал чемоданы, со слезами простился с супругой и ранним поездом умчал куда-то на север. Вестей не приходило пару суток, но Камилла по просьбе кузенов проверила выписки с его юкойн-кошелька. Она обнаружила, что Сергей последний раз останавливался в отеле в небольшом поселении Ти́пати. Девушка не стала сообщать родне. Она была убеждена, что в Типати живет одна из давних дядиных любовниц.

Пока в семействе Леоновых разыгрывались драмы, в жизни Антона Минина наступила оживленная пора. Они с Дианой определились с датой свадьбы – наметили день на конец лета – и начали хлопотные, однако такие приятные приготовления.

Несомненно, Николай Давыдов за несколько месяцев знакомства еще не видел первого помощника настолько беззаботно счастливым. Сперва над Антоном висела пропажа Громова, не просто старшины, но настоящего наставника по жизни. Затем его съедала совесть за обман нового шефа. Чуть погодя – понимание, что этот новый начальник вполне может пострадать и лишиться поста из-за их с Камиллой вранья. Лишь в последние несколько недель отношения с Давыдовым заметно пошли на лад. Вернулось взаимное уважение и какое-никакое доверие. К счастливейшему периоду жизни Минин чувствовал, подходит с чистой совестью и легкостью на сердце. Пускай молодых офицеров все еще стесняла тайна, касающаяся Призраков Охоты, однако Антон не сомневался, что на сей раз они поступают во благо фронтирского народа. То есть так, как завещал старшина Громов.

По поводу залегшей на дно шайки товарищи собрались на станции на «Глотке». После возвращения из Сима троица частенько встречалась там, подальше от нежелательных ушей – обсудить ситуацию, сложившуюся из-за решения Николая Давыдова помочь Призракам. Дело Моргунова к тому дню стало пробуксовывать. Полицейским только и оставалось, что ожидать возвращения Сергея Леонова, единственного способного внести заметный вклад в следствие. У Давыдова, Камиллы и Минина появились свободные деньки, чтобы вернуться к их общему тайному предприятию.

Изначально собраться на «Глотке» предложил Антон. Парень обещал хорошие вести и не обманул: разговор прошел в исключительно позитивном ключе. Во-первых, по заверениям Минина, который, может, и был далек от большой политики, однако, благодаря Громову, все же имел пару влиятельных знакомых «наверху», начатое в отношении Николая расследование не обнаружило значительных нарушений со стороны старшины. В отличие от дяди Камиллы, который должен был со дня на день лишиться поста, Давыдов с большой вероятностью обязан был на посту остаться. Иной человек на месте Минина воспринял бы такую удачу начальника с разочарованием, завистью и обидой, однако Антон явно радовался, что вернется к прежнему положению первого помощника. У Давыдова без того не оставалось сомнений в преданности подчиненного, а теперь он смотрел на парня по-новому: с уважением и скорее как на доброго друга, нежели просто напарника.

Тем более что с одним из важнейших решений последнего времени