Последние первые планетяне - Павел Третьяков

– Она вышла, – впервые за несколько минут ответила Максим. – Вы оказались правы.

– Неужто? – переспросил старшина, насупившись. – Раньше я винил себя, что позволил людям Моргунова подойти к ферме и все испортить. Теперь вот сомневаюсь, что случившееся было случайностью.

На этих словах Максим уже не смогла сдержать нервного смешка.

– Шутите?! – бросила она, посмеявшись. – Все смертные грехи Моргунову припишем?! Думаете, он намеренно привел людей, чтобы избавиться от Ящинских?

– Строго говоря, да, – ответил за старшину Минин. – Мы полагаем, им было приказано воспользоваться малейшим шансом учинить на ферме бойню. Моргунов и Сай были заклятые враги. Все сложилось в пользу Моргунова. Не кажется странным? – пожал плечами Антон.

Максим уже было открыла рот, чтобы возразить, но в последнее мгновение передумала и в задумчивости отвернулась к окну.

Повисшим молчанием воспользовался старик Хоев:

– Понял, к чему вы двое клоните, – протяжно вымолвил он. – Сам выскажусь так. Коли есть в Борей-Сити достаточно корыстный и беспощадный человек, чтобы натворить бед ради собственной выгоды, то это Михаил Моргунов. Лично я не буду удивлен, если выяснится, что он отправил эту безмозглую троицу и за пацаном Ящинских, и за Макаровым. Подозрительно, что Майк перешел Моргунову дорогу, и приключилось *такое*. – Борис хрипло прокашлялся и потряс сединой: – Это беспредел, друзья. Макаров мог погибнуть. Только представьте! Из-за какого-то зданьица! С андроидом ловко, братцы, придумали, – через паузу посмеялся Хоев. – Мужик нашему малышу Лектору по гроб жизни обязан!

– Верно говорят: синтетик – лучший друг человек! – вторил старику Марк.

Коллеги лишний раз восхитились совершенным синтом подвигом, на несколько минут даже позабыв о насущной проблеме.

Разговор после такого лирического отступления продолжался уже недолго. Сойдясь на том, что участие Михаила Моргунова во всей этой истории от ранних событий и до последних действительно имеет странный привкус, офицеры решили копнуть под бизнесмена поглубже. Предпринятые им действия казались сверх меры отчаянными, будто некие события сподвигли Михаила в срочном порядке наращивать силы. Меж тем абсолютно не считаясь с жертвами и прочими попутными убытками собственных деяний.

Из офицеров только Максим продолжала сомневаться в целесообразности выдвинутых обвинений. Как решил Николай, девушка слишком долго видела в этом человеке спасителя от прогнившей, по ее мнению, корпоративной системы. После исчезновения старшины Громова, старомодные убеждения которого перестали докучать ей, Максим только сильнее убедилась в справедливости собственных суждений. Она, как многие заблудшие, была совершенно слепа к доводам коллег, однако саботировать расследование не собиралась. Наоборот, Макс обещала, что тотчас возьмется за это дело с утроенной силой и докажет, что те ошибаются в отношении Моргунова. Впрочем, там, где другие восприняли заявление девушки с энтузиазмом, Николай не на шутку насторожился.

На этой перебранке с Максим старшина объявил собрание завершенным. Полицейские договорились, что после насыщенной ночи необходим перерыв. Давыдов разрешил офицерам разойтись на несколько часов по домам: вздремнуть да принять душ. Единственным на смене остался старик Хоев. Когда все разошлись, Борис оставил управление и отправился обратно в ратушу – расспрашивать должников и приятелей касательно последней деловой активности в Борей-Сити. Хоев предполагал, что участие Моргунова в тех или иных сомнительных сделках способно указать на мотивы, направившие бизнесмена по скользкой дорожке. К вечеру, когда коллеги вновь собрались в штабе, старик обзавелся парой занимательных слухов.

Тем временем, пока Борис начинал вести собственные изыскания, Давыдов, Камилла и Минин забежали перекусить в столовую общежития, где снимал комнатку Николай. Офицеры и впрямь были голодны после бешеной ночки на Треугольнике, однако по большей части им необходимо было остаться втроем, чтобы обсудить единственный аспект выдвинутой теории, о котором не получилось переговорить при всех, в управлении. Эта мысль пришла в головы Давыдову и Антону еще утром, когда те впервые перебрали все сотрясшие за последнее время Борей-Сити события. Они нашли подозрительным, что Моргунов встал на сомнительный путь аккурат после исчезновения старшины Громова. Конечно, это могло быть лишь совпадением. Или же Михаил решил воспользоваться неразберихой в городе, чтобы начать проворачивать дела за спиной у провластных законников. Разумеется, неловкие попытки Николая прижиться на посту, а теперь и начатые Большим Кольцом расследования оказались на руку Моргунову, чтобы скрывать преступления за обыденными фронтирскими дрязгами.

Подобное везение выглядело исключительным обстоятельством в отношении человека его природы. Как с отвращением припомнила Камилла, тот любил говаривать, мол, истинный фронтирец сам кует свою судьбу. Словом, с учетом предполагаемой невиновности Охоты и ее дурной шайки Михаил Моргунов перестал являться в глазах Давыдова простым возмутителем спокойствия. Он стал новым главным подозреваемым в убийстве его предшественника.

Глава десятая. Последние первые планетяне

«Неверно полагать, будто из-за архаичного образа жизни люди на Западе сколько-нибудь близки к предкам со Старой Земли. Не дайте обмануть себя широкополыми шляпами, дикими манерами и древними прибаутками. Жизнь на фронтире – не эхо былых времен, а фальшивка, дешевая игра. Этих людей связывает с прошлыми поколениями не больше, чем современного человека в целом – с популяцией зоопарковых обезьян…»

Р.Р.

Из заметок о Западе, 22** год

44

Первые дни расследования в отношении фигуры Михаила Моргунова, по сути, не дали других результатов, кроме нескольких злорадных слухов, добытых стариком Хоевым в стенах администрации. По большей части люди отзывались о бизнесмене, как о человеке совершенно неуемного аппетита. Говаривали, по молодости, когда дела Михаила только пошли в гору, тот любил рассыпаться заверениями, что придет день, когда весь Борей-Сити будет принадлежать ему. Недвижимость в черте города, сельские угодья вокруг – все это окажется под колпаком у самонареченного градоначальника. Даже шахту он выцарапает из загребущих ручонок рудной компании, в коем-то веке заставив работать действительно во благо борейского люда. Правда ли Михаил видел себя освободителем от корпоративного гнета, однако, отвечать не спешили. Полагали, подобными планами Михаил лишь только тешил нездоровое эго.

Время текло, между тем грандиозный поход Моргунова не сдвигался с мертвой точки. Сопротивление, оказанное фронтирскому выскочке, заметно подкосило амбиции бизнесмена. Се́мьи, вроде Ящинских и Макаровых, с давних времен преданные, точно тренированные