Мой Рагнарёк - Макс Фрай

Незадолго до рассвета я услышал тихое поскрипывание песка где-то в темноте. Мой щит хранил спокойствие, он даже не дрогнул — значит, ко мне приближался не враг.

Выразить не могу, как это меня радовало: признаться, я все время ждал нового визита своих индейских недоброжелателей. Их неторопливость была хорошим подарком, но меня она даже настораживала. Что толку? Смерть тоже не слишком торопится на свидание с каждым из нас, иногда она демонстративно медлительна, и мы начинаем надеяться, что она вообще никогда не появится на нашем пороге, но однажды она все-таки приходит…

Я обернулся и увидел невысокого мужчину средних лет — из тех неприметных ребят, чью внешность можно описывать десятками неуверенных предложений, но поток слов так и не даст никакого представления об их облике. Мой незнакомец был обладателем самого заурядного из человеческих лиц: оно не было ни красивым, ни уродливым, и самое главное — оно не было запоминающимся. С таким парнем можно познакомиться и провести в его обществе несколько часов, а на следующий день вы не узнаете его, столкнувшись нос к носу у входа в подземку… «Один из летчиков — так, что ли? — Неуверенно подумал я. — Пришел ко мне, чтобы заявить, что предпочитает летать на каком-нибудь „фантоме“, а не на музейном „мессере“ времен Второй Мировой… Оно и понятно: я еще удивляюсь, что до сих пор никто не забастовал. Это же только бедняга Геринг думает, что снабдил своих ребят последним словом авиационной техники!» Впрочем, я уже тогда понял, что никакой это не летчик — просто мне позарез требовалась хоть какая-то, пусть притянутая за уши, зато разумная и успокоительная версия происходящего. Очень уж не хотелось думать, что один из индейских богов принял неприметный человеческий облик, чтобы нанести мне очередной дружеский визит, да еще и умудрился как-то усыпить бдительность моего чуткого щита… Моя правая рука совершенно самостоятельно опустилась на рукоять ятагана, мускулы напряглись, перенося вес тела на ступни и колени — поза, в которой я сидел прежде, осталась почти неизменной, но теперь, чтобы вскочить на ноги, мне понадобилось бы короткое мгновение, а не несколько тягучих секунд.

— Я не враг. — Поспешно заявил незнакомец. Очевидно, мои машинальные приготовления к возможной драке не ускользнули от его внимания.

— О'кей, не враг, так не враг. — Согласился я. — А кто ты, в таком случае? — В этот момент я наконец-то понял, что так насторожило меня в этом незнакомце: я был готов поклясться, что он — не из моего войска. Понятия не имею, откуда взялась такая уверенность: я с самого начала знал, что он не один из моих людей — просто знал, и все тут!

— Я — тот, кого когда-то звали Улиссом. Думаю, тебе знакомо это имя, правда?

— Правда. — Удивленно ответил я. — Ты — Одиссей? Который из книжки? С ума сойти можно!

— Да, я тоже читал Гомера, и не раз. — Улыбнулся он. — Забавно было наблюдать, как меняется текст от столетия к столетию, от перевода к переводу… Приятно читать о собственных приключениях! Впрочем, там с самого начала было не так уж много правды…

— Так всегда бывает. — Понимающе кивнул я. — Книги — это книги, а живые люди — это живые люди, и когда их жизнь начинают втискивать в формат книжных страниц, получается ерунда… порой такая обворожительная ерунда! В общем, тебе-то еще повезло: эхо твоей истории очаровало не одно поколение — а значит, это было хорошее эхо!

— Не спорю. — Он улыбнулся еще шире. — Ты позволишь мне немного посидеть рядом с тобой? Я пришел ненадолго, и у меня нет никаких важных дел к тебе.

Просто хотел своими глазами увидеть того, кто собирается разрушить этот изумительный мир…

— Да ничего я не «собираюсь»! — Сердито буркнул я. — Этот, как ты говоришь, «изумительный мир» сам намеревается рухнуть, и не моя вина, что он выбрал меня в качестве меча для своего харакири!

— Красивая метафора. — Одобрительно заметил Одиссей. — Так ты не возражаешь против моего общества?

— Почему бы и нет? Я как раз начал думать, что эта ночь — самая длинная ночь в моей жизни… Садись рядом, Одиссей. Я рад тебе… Скажи, ты ведь все еще живой? — Он молча кивнул и выжидательно уставился на меня. — И как тебе это удается? Что, твоя покровительница Афина не пожалела для тебя напитка бессмертных?

— И это тоже. — Неопределенно согласился он. — Много всего было… Мне пришлось потрудиться, ускользая от смерти, но оно того стоит!

— Твоя правда. — Задумчиво согласился я. — А почему ты решил ко мне заявиться? Только из любопытства? Не верю!

— Не только, конечно. Но любопытство оказалось одной из основных причин, это правда… Думаю, на моем месте ты бы и сам сгорал от любопытства!

— Не знаю… не думаю! — Честно сказал я. — Скорее всего, на твоем месте я бы предпочел оказаться как можно дальше отсюда!

— Какая разница, где оказаться? — Одиссей пожал плечами. — Когда рушится мир, он рушится весь, без остатка… Я слышал, что кроме этой прекрасной земли есть и другие миры, населенные причудливыми существами, но мне неведомы пути, уводящие туда…

Может быть, подскажешь?

— Не знаю. Может быть, и подскажу… — Удивленно согласился я. — Почему бы и нет? Мне не доставит удовольствия мысль о том, что ты сидишь здесь, как тигр в клетке: возможно ты — единственное существо, у которого есть шанс тихонько слинять отсюда накануне конца — почему бы не попытаться?

— Вот. Это — еще одна причина, по которой я решил с тобой повидаться. — Серьезно кивнул он. — Я подумал, что ты наверняка испытываешь симпатию к бездомным странникам, таким же, как ты сам…

— Но прежде ты расскажешь мне, как ускользал от смерти. — Решительно сказал я. — Не думаю, что твой способ окажется хорош для меня, но… почему бы не попробовать?

— Я сам не очень-то знаю, как ускользал от смерти. — Вздохнул Одиссей. — Афина не только угостила меня напитком бессмертных, она помогла мне переменить внешность.

Думаешь, я всегда выглядел таким замухрышкой? Но она сказала, что красивое лицо и царственная осанка — непозволительная роскошь для того, кто убегает от смерти… И еще она подарила мне особое зрение: то были времена ее могущества, и она была способна делать своим избранникам такие подарки.

Теперь я все время вижу призрачную тень смерти, сопровождающую меня… и знаешь, я научился вовремя уворачиваться от ее цепких рук. В отличие от прочих людей, я заранее вижу ее приготовления к охоте и успеваю ускользнуть в самый последний момент. Тогда моя смерть заключает в свои объятия того, кто стоит рядом и успокаивается — на какое-то время, конечно!

— Ну да, а друзья этого бедняги, невовремя оказавшегося рядом с тобой, недоумевают: