Мой Рагнарёк - Макс Фрай

— Все не так плохо. — сказала Афина, усаживаясь рядом со мной. Со вчерашнего дня она не расставалась с обликом загорелого актера, даже во сне: я слышал, как каменные своды нашего жилища содрогались от его мужицкого храпа.

— Что именно «не так плохо»? — Проворчал я. — По-моему, хуже некуда!

— Этот парень, наш враг… Судя по всему, он все еще дорожит нашими жизнями. Мне показалось, что он внимательно следил за тем, чтобы никто не причинил нам вреда…

— Твоя правда, Паллада. — Кивнул я. — Все равно, паскудно получилось.

Знаешь, я ведь никогда прежде не проигрывал сражений…

— Можешь себе представить, я тоже. — В тон мне откликнулась она. — Но может быть, мы и не проиграли это сражение, друг мой? По-моему, битва закончилась вничью…

— Называй это как хочешь, — Сердито сказал я, — но я предпочитаю не лукавить наедине с собой. — Пока мы сражались с его людьми, мы славно держались, хотя их летающие машины показались мне куда совершеннее ваших.

Но когда он наслал на нас этот проклятый ветер… Знаешь, Паллада, до сих пор я сам договаривался с ветром, и он остерегался дуть мне в лицо без моего позволения!

— Да, это было обидно. — Согласилась она. — Но знаешь, все действительно не так плохо! Я уверена, что наш, с позволения сказать, «враг» наслал на нас свой ветер, когда испугался, что его воины нас одолеют. Дело ведь к тому шло, как это не печально… Он оберегает нас — тебе это не пришло в голову? А значит, все идет как надо — по крайней мере, так, как ты хотел, вопреки предсказаниям этой твоей кошмарной мудрой старухи.

— Так-то оно так. — Неохотно согласился я. — Но завтра он может решить, что наши жизни ему больше не нужны, а я, знаешь ли, не привык зависеть от чьих-то капризов — кем бы он ни был!

— Если бы здесь был Улисс, он бы непременно сказал, что любого капризного бога можно обвести вокруг пальца — было бы желание! — Улыбнулась Афина.

— Что, теперь ты предлагаешь позвать этого твоего любимчика и попросить у него совета? Еще чего не хватало! Я до сих пор обходился без чужих советов, обойдусь и теперь!

— Неужели и моим побрезгуешь? Не хмурься, Вотан, если Улисс нам и понадобится, то уж никак не в качестве советчика. В конце концов, он — всего лишь мой ученик. — Гордо сказала она. — Неужели ты думаешь, что у меня в запасе не найдется хорошей хитрости для нашего врага?

— Ладно, выкладывай свою хитрость. — Неохотно согласился я. Почему бы и нет?

Иногда в голову этой сероглазой приходят мудрые мысли…

— Я так поняла, что в соответствии с пророчеством, армию наших врагов должен был возглавить твой старинный недруг по имени Лодур, верно? — Осторожно спросила она.

— Верно. — Нахмурился я. — Ну и что?

— А он знает, что его место занято? — Лукаво спросила Афина.

— Знает ли он? Да, это хороший вопрос! — Я внимательно посмотрел на нее:

— Может быть, знает, а может и нет… Продолжай, Паллада!

— Ты и сам можешь продолжить, ты ведь у нас «Отец Мудрости» — разве нет?

Нужно просто стравить этих ребят и посмотреть что будет! — Торжественно заключила она.

— Хорошо говоришь… Но если Лодуру повезет, он одолеет этого парня и займет его место, окажется, что пророчество исполняется. — Нахмурился я.

— Одолеет? Не смеши меня, Один! Неужели ты думаешь, что нашего врага так легко одолеть? Если бы это было так, мы бы и сами справились… Впрочем, даже если этот твой Лодур на редкость удачлив, мы всегда сможем встрять в их драку и помешать ему — разве нет?

— Тоже верно. — Я задумался, и решил, что Афина предлагает мне не самый скверный выход из положения: что бы там не случилось между этими двумя, хуже чем есть все равно не будет! И потом, в пророчестве Вельвы ни слова не говорилось о ссоре между предводителями армии наших врагов — значит, мы просто обязаны постараться столкнуть их лбами!

— Ладно, допустим, что ты права… А если они столкуются? Если наш враг обрадуется и скажет Лодуру; «занимай мое место, мне все надоело!» Когда мы беседовали, мне показалось, что он только и ждет шанса умыть руки…

— Я не позволю ему «умыть руки». — Решительно сказала Афина. Я удивленно уставился на нее: что она еще задумала?!

— Разве ты не заметил, как он смотрел на меня? — Горделиво спросила Афина. — Если я позволю ему хотя бы надеяться, что когда-нибудь ему будет позволено поцеловать меня… знаешь, Один, возможно в этом случае Последняя битва пройдет по моему сценарию!

— Кое-кто однажды говорил мне, что прожил бесконечно долгую жизнь, не оставляя на своем теле отметины чужих губ, и не хочет менять это в самом конце… — Сердито сказал я. Мне очень не понравились ее слова, а улыбка, притаившаяся в уголках рта Марлона Брандо — и того меньше. Странная она была, эта улыбка, не слишком похожая на те, что я привык видеть на устах этой сероглазой — в какое бы тело она не рядилась…

— Я же говорю, что просто позволю ему надеяться! — Рассмеялась Афина. — Не надо так мрачно смотреть на меня, Игг! Ты — друг, поэтому тебе я сразу сказала правду.

Но это не значит, что я должна быть столь же прямодушна с нашим врагом…

Мало ли, какие слова я буду ему говорить! Слова — это всего лишь слова, а дальше слов дело не зайдет!

— И ты всерьез полагаешь, что ему будет достаточно твоей болтовни? Так может думать только неразумная девчонка! — Сердито сказал я.

— На что будем спорить? — Тут же подскочила она.

— Предлагаешь биться об заклад? — Удивился я. — Что за странная затея!

— Пусть странная. — Упрямо сказала Афина. — Что ты поставишь, Твэгги?

— Все что угодно. — Усмехнулся я.

— Отлично. — Кивнула она. — Если я выиграю спор — если окажется, что действительно смогу вить из него веревки, отделываясь лишь пустыми обещаниями! — ты выполнишь любую мою просьбу. Так даже лучше: сейчас я еще не знаю, что мне может от тебя понадобиться…

— А если ты проиграешь спор? Что я получу от тебя в этом случае?

— Я не проиграю! Ладно, допустим… а что бы ты хотел получить?

— Тебя. — Хмыкнул я.

— Как это — меня?

— Не прикидывайся, что не понимаешь. — Сердито сказал я. Передразнил ее:

— «Разве ты не заметил, как он смотрел на меня?» — а разве ты никогда не замечала, как смотрю на тебя я?

— Стараюсь не замечать. — Холодно сказала Афина. — У тебя есть некоторые достоинства, ради которых можно простить даже сладострастные взоры… Было бы лучше, если бы ты продолжал валяться по кустам в обществе Гекаты: ей это нравится, да и для дела полезно…

— Не пытайся заделаться моей свахой, ладно? — Я с трудом обуздал гнев. — Что ты смыслишь в этих делах? Чем решать, с кем я должен «валяться», скажи: ты принимаешь мое предложение?