Возвращение - Геннадий Владимирович Ищенко

замены министра обороны была его смерть. Малиновский умрёт тридцать первого марта шестьдесят седьмого года от рака. Метастазы пойдут в кости, и смерть будет очень тяжёлой. Это как-то не вспомнилось само. Двадцать первое июля – день военного переворота в Греции.

Я минут десять говорил всё, что знал о режиме «чёрных полковников».

– По гибели Комарова двадцать четвёртого мне нечего добавить. Разбирайтесь с парашютной системой. По шестидневной войне изложил весь её ход. Хочу добавить от себя, что лучше товарищу Косыгину не мешать Египту нанести удар по Израилю. Когда двадцать пятого мая в Москву прилетел военный министр Египта Шамс эль-Дин Бадран, Алексей Николаевич запретил ему нападать первым. В результате первым напал Израиль, который практически полностью уничтожил на аэродромах всю египетскую авиацию, обеспечив себе господство в воздухе. После этого не составило труда уничтожить у арабов тяжёлую технику. Полная аналогия с Великой Отечественной. Последний вопрос о теракте на Красной площади. Время уточнить не могу. Читал в двух источниках, и в обоих написано, что это случилось в конце сентября. Взрыв у мавзолея привёл к человеческим жертвам. Смертником был некий Крысанов из Каунаса. Это всё, что я знаю.

Я остановил запись, перемотал плёнку и снял бобину. Вовремя отчитался: щёлкнул входной замок и в квартиру вошла Елена.

– Здравствуй, – сказала она. – Уже закончил?

– Всё, что смог быстро вспомнить, надиктовал, – ответил я. – Передайте, что через неделю буду готов к экстернату. Буду очень признателен, если Людмиле устроят экстернат по отдельным предметам. У неё нет моих знаний, а для меня важно, чтобы она разделалась со школой за этот учебный год.

Неделя прошла буднично, и ни в школе, ни дома ничего примечательного не произошло. В воскресенье за нами заехала Елена и отвезла на квартиру Брежнева.

– Держи! – протянул я радостно встретившей нас Вике «Волкодава». – Там кое-что написано.

– Ух ты! – воскликнула она, раскрыв книгу. – Мне никто из писателей не дарил книг! У меня уже есть твоя книга, только без подписи. Дед взялся читать, но ему вечно некогда.

– Вика, что ты держишь гостей на пороге? – заглянула в прихожую Виктория Петровна. – Разувайтесь, мойте руки и идите на кухню, будем пить чай.

– У нас сегодня «Наполеон», – сообщила Вика. – Дед его любит, поэтому не покупает.

– Не понял смысла твоих слов, – сказал я, пропуская Люсю в ванную комнату.

– Чего тут непонятного! Ты не видел, как он ест? У меня мать не ограничивает себя в еде, а он страшно боится переесть. А я из-за этого страдаю.

– Я отдам тебе свой кусок, страдалица, – пообещал я, в свою очередь моя руки.

– Торта хватит, – вздохнула она, – но разве им надолго наешься? Идите на кухню, а я отнесу книгу.

После чаепития с действительно прекрасным тортом Леонид Ильич увёл меня в комнату, которая использовалась им в качестве кабинета.

– Садись, – сказал он, – нужно поговорить. Слышал я твои ответы. У нас возникли разногласия по поводу арабской войны. Косыгин и сейчас считает, что нельзя допустить уничтожения Израиля, а некоторым твоё предложение показалось заманчивым. Ты только дополнял ответами те сведения, которые записал раньше, а теперь я думаю, что будет полезно по некоторым вопросам выяснить мнение того, кто всё это пережил.

– Не уничтожат они его, Леонид Ильич, – сказал я. – У арабов больше техники, но у израильтян она немного получше, и они умеют воевать и не подставятся так по-глупому, как арабы. Но и блицкрига уже не получится. Уничтожат друг у друга большую часть техники, а потом мы со Штатами постучим кулаком по столу. Нельзя допустить усиления Израиля. Беда ваших аналитиков в том, что они за деревьями не видят леса. Чтобы иметь полное представление о том, что к чему приведёт, нужно не читать мои записи, а всё это пережить или мне настрочить многотомный роман истории своей жизни с описанием всего важного, что видел и слышал. Я ведь после пятнадцатого года больше записывал природные катастрофы, поэтому вам трудно увидеть, к чему всё придёт.

– Да, я заметил, – сказал он, – а с чем это связано?

– Я сильно устал от писанины и не был уверен в том, что тетради попадут по назначению и будут использованы. И ценность последних записей невелика. Очень многое не повторится, разве что будет полезно посмотреть, к чему всё катилось. А после двадцатого года я уже многим и не интересовался, а кое о чём не упомянул специально.

– А почему? Какие могут быть причины?

– Есть очень опасные знания, – объяснил я, – и не менее опасные идеи. Для примера можно взять ядерное оружие. Представьте, что случится, если оно будет у всех стран.

– По твоим записям в семидесятом году заключат договор.

– Заключат, – подтвердил я, – а кто его подпишет? В большинстве это те, для кого иметь ядерные арсеналы – неподъёмная задача или у кого они уже есть. Я приведу один пример. Сейчас темнокожие американцы борются с расизмом белых. Мартин Кинг организует свои компании гражданского неповиновения, а впереди бунты в гетто и «чёрные пантеры». Но я уверяю, что расизм темнокожих ничуть не лучше, и американцам придётся с ним столкнуться. Одно время рождаемость в темнокожих семьях сильно упала, но потом опять пошла вверх. Усилилась и эмиграция из стран Африки. Незадолго до моего ухода темнокожим был каждый третий житель США. Нашлись люди, которым это не понравилось. К тому времени генетика добилась огромных успехов. Были полностью расшифрованы геномы людей всех рас, а разработанные методики позволили учёным создавать микроорганизмы с почти любыми свойствами. Такая власть над природой, да ещё при отсутствии должного контроля, порождает много проблем. Игры с геномом микроорганизмов опасны тем, что искусственные не обладают стабильностью тех, над которыми природа работала тысячелетиями. Они могут так измениться, что очень неприятно удивят своих творцов. Но сейчас я расскажу не об этом. Печально известная организация ку-клукс-клан сделала заказ крупной частной фирме на изготовление лекарства от засилья чёрных. Наверное, их кто-то хорошо финансировал, потому что на эти работы были затрачены сумасшедшие деньги. Фирма сконструировала микроорганизм, который мог размножаться только в представителях негроидной расы. Обычные средства на него не действовали. Он не убивал, а вырабатывал вещества, в десятки раз снижающие вероятность зачатия. Разработчики заложили ограничения на скорость размножения микроорганизма, поэтому заражённые практически ничего не чувствовали. Людей начали массово заражать через продукты питания, главным образом напитки. А дальше зараза могла передаваться самыми разными способами.

– Они снизили рождаемость? – спросил Брежнев.

– Если бы снизили, они её фактически ликвидировали. Что произошло, когда всё открылось… Белая Америка умылась кровью. Там и так последние десятилетия