Русские разборки - Джеки Коллинз

Либерти сбросила туфли, раздвинула двери на балкон, вышла и полной грудью вдохнула морской воздух. Первый час ночи, а воздух напоен ароматами, и океан шуршит набегающей волной.

«Это сон, — подумала она. — Сказочный сон. Неужели это происходит со мной?»

Стук в дверь вернул ее к реальности.

— Кто там? — окликнула Либерти.

— Это Чип, твой сосед-фотограф, — ответил мужской голос.

— Минуточку, — попросила она, влезла в туфли и открыла дверь.

Перед ней стоял и улыбался до ушей разносчик пиццы с той первой студии, куда она не попала.

— Что за…

Он не дал договорить.

— Никогда не верь мужчине, который ест пиццу в лифте, — подмигнул он. — Ты оказалась тем самым новым лицом, которого так жаждет моя камера. Украсишь собой обложку крупного нового журнала, так что давай, хорошенько выспись и завтра меня не подведи, ведь это я тебя выбрал под свою ответственность. Если что не так — начальство с меня семь шкур спустит. В шесть утра к тебе явятся визажист, стилист и костюмер. Доверься им, они знают свое дело. Да, и еще, — он опять улыбнулся мальчишеской улыбкой, — добро пожаловать в Лос-Анджелес.

И он исчез, оставив ее в глубоком изумлении.

Оказалось, что «разносчик пиццы» на самом деле один из самых модных фотографов. В двадцать шесть лет он уже мог похвастаться не одной уникальной обложкой, и его неповторимый, эротичный стиль немного напоминал стиль ранней Энни Лейбовиц.

В данный момент он исполнял заказ нового журнала, ориентированного на мужчин от двадцати до сорока пяти лет. Для обложки Чип мог бы взять любую топ-модель, но ему хотелось выбрать абсолютно новое лицо — Либерти вовремя подвернулась. В тот день, когда Либерти приходила на просмотр, Чип, утомившись от череды однотипных лиц, схватил пиццу и пошел подышать свежим воздухом — и оказался вместе с ней в лифте. Он сразу увидел в девушке самобытную красоту и почти невероятное сочетание искушенности и наивности. Это было то, что он искал.

И вот теперь он будет снимать ее на пляже в Лос-Анджелесе, прислонившейся к пальме, в юбке-парео и крохотном бюстье какой-нибудь экзотической расцветки, с намазанным маслом телом, со знойным макияжем и распущенными волосами. Ах…

Либерти проснулась задолго до шести и сразу бросилась к окну. Куда хватает глаз — белый песок, океан, живописные группы пальм, высокое синее небо. Дорожка для бега и другая — для велосипедистов, причем и на той и на другой уже полно людей. Вот это да! Просто рай какой-то. Она по-прежнему не верила, что это происходит с ней. И все так неожиданно!

Она позировала перед объективом, а вся команда стояла на изготовку и следила за каждым ее движением. Команда состояла из Куина, визажиста высшего класса, стройного темнокожего парня с обесцвеченными бровями и волосами до плеч, Тедди, одного из лучших лос-анджелесских парикмахеров, и Умы, стилистки, работающей со всеми знаменитостями и славящейся своим умением не упустить ни одной детали. Эта дружелюбная троица два часа трудилась над ней, пока Чип не одобрил их усилия.

Команда самого Чипа состояла из двух энергичных помощников и одного посыльного. Еще была группа, ответственная за питание на площадке — чуть дальше на берегу под навесом стоял накрытый стол.

Чип продумал все, чтобы создать нужную атмосферу, даже установил динамики, из которых лилась чувственная бразильская музыка.

В первый момент Либерти чувствовала себя раздетой и зажатой, но постепенно раскрепостилась. Чип ее всячески подбадривал, а когда увидел, что она внутренне готова, показал ей несколько кадров, снятых «Полароидом». Либерти пришла в восторг — неужели это она?

После этого все пошло как по маслу, и она с легкостью принимала соблазнительные позы, так, будто делала это уже сто раз.

— Давай же! Еще чуточку! Улыбнись! — покрикивал Чип. — Выглядишь супер! Так, хорошо. Еще! И еще!

К середине дня она окончательно уверовала в себя. Объявили перерыв. «Команда» дружно бросилась к Либерти. Ума накинула ей на плечи махровый халат, а Тедди объявил, что для следующей сессии все должно быть совершенно по-другому, так что поесть придется наспех, чтобы осталось время на грим.

До чего же здорово! Либерти была на седьмом небе от счастья.

Адреналин бурлил. Вчера она даже уснула в одежде. Только прилегла — и как провалилась. Никому она так и не позвонила и теперь мучилась угрызениями совести, ведь она, вслед за Синди, подвела Мэнни с Голдой. Нечестно оставлять их сразу без двух официанток, да еще без объяснений.

Но что она могла сделать? Она будто попала на скорый поезд и никак не может сойти. Да и не хочет. Вот это путешествие!

Ланч под шелестящими листьями пальмы был еще одним открытием. Омар и креветки, разные салаты, хлеб на любой вкус, вино и музыка. Тетя Арета чувствовала бы себя в раю.

Посыльный принес Чипу «Нью-Йорк пост», и тот сразу стал читать спортивные страницы. Либерти скользнула глазом по заголовку на первой полосе:

«ЗВЕРСКОЕ УБИЙСТВО НА МАНХЭТТЕНЕ!

ЗАРЕЗАНА СВЕТСКАЯ ЛЬВИЦА.

МАРИНА ДАЙМОНД УБИТА В СВОЕЙ ПОСТЕЛИ».

Так вот оно что! Теперь понятно, зачем Дайан ей названивала.

— Можно позвонить с твоего телефона? — спросила она у Тэдди. — Мне надо с мамой поговорить.

Глава 50

Макс сидел на кухне и просматривал газеты. Они пестрели заголовками Куда более страшными, чем он мог себе представить. «ЗАРЕЗАНА СВЕТСКАЯ ЛЬВИЦА!» — вопила «Нью-Йорк пост». «СВЕТСКУЮ КРАСАВИЦУ ШЕСТЬ РАЗ ПЫРНУЛИ НОЖОМ» — красовалось на первой полосе «Дейли ньюс». Даже «Нью-Йорк тайме» и «Уолл-стрит джорнел» поместили заметки об убийстве на первых полосах. Фотографий тоже было с избытком, в основном — Марина на разных светских мероприятиях и несколько снимков вместе с Максом. Была даже фотография ее и Лулу на теннисном турнире в Саутгэмптоне.

— Черт бы их побрал! — возмутился Макс. — Неужели обязательно впутывать ребенка?

Тут он вспомнил, что еще не позвонил Эми. Накануне вечером он так увлекся разбором обнаруженных бумаг, что совсем забыл про Эми и Лулу.

Он набрал номер.

— Извини меня, солнышко, я вчера так замотался — должно быть, отключился незаметно для себя. У вас там все в порядке? Джет еще у тебя?

— Нет, — ответила Эми, — он уехал, как только Лулу заснула.

— В каком она сегодня настроении?

— Капризничает. Просится к тебе. И я ее понимаю. Вчера она пережила большое потрясение, и сейчас ей нужен только ты.

— В данный момент это вряд ли возможно, — уклончиво ответил Макс. Он не представлял, что ему сейчас делать с дочкой.

— Макс, я для нее практически чужой человек, — продолжала Эми. — Неужели нет способа уговорить няню вернуться?