iii. Камень третий. Дымчатый обсидиан - Ольга Макарова

— Сейчас посмотрим… — с готовностью отозвался Немаан.

Ступать в кровавую лужу он побрезговал, а убитый как назло лежал в самой середине. Потому Немаан поступил как истинный маг: поймал тело в петлю левитации и вытащил его на сухое место.

Растерзанное, обглоданное до неузнаваемости… с одной рукой, повисшей на лоскуте кожи… Воистину, Кангасска спасало сейчас только то, что он с утра ничего не ел…

Неизвестно, на что Немаан надеялся, вглядываясь — зорко и профессионально, точно инквизитор или фрументар, — в останки несчастного хозяина чарги: навки мало что оставили от бедняги.

— Хмм… лица у него нет, — задумчиво произнес Немаан, потирая щетинистый подбородок. — Но, думаю, это он… — маг нервно усмехнулся и покачал головой. — Кому ж еще быть…

— Ты его знал? — отрешенно произнес Кангасск.

— Знал, — честно признался Немаан. — Это известный охотник на стигов. Нарвек Роэль, мир его праху… Злая ирония, правда: охотиться на стигов и погибнуть от зубов детей тьмы? — он обернулся: Беввирре и Шонн все еще колдовали над раненой чаргой. — А знаешь, это ведь чарга подвела, — заметил маг. — Молодая она, неопытная. Не предупредила вовремя. Или подоспела слишком поздно. Но сильная, этого не отнимешь: уложила-таки навок!.. Впрочем, Нарвеку уже все равно.

Сказав так, Немаан равнодушно развернулся к мертвому охотнику спиной и зашагал прочь.

Кангасск посмотрел в хмурое небо — просто, чтобы отвести взгляд от растерзанных тел. На душе была пустота, глухая, темная. И еще его немилосердно тошнило. Какие уж тут мысли… Кан старался просто дышать глубже.

…А Немаан уже вовсю спорил с Беввирре и Шонном о том, как поднять тремя петлями левитации спящую чаргу и дотащить ее до каравана.

Мысль о чарге согрела душу, словно горячее дыхание — заледеневшие пальцы. Она звала… И Кангасск почувствовал, услышал, но не потому, что носит три харуспекса…

Караван так никуда и не двинулся в этот день, и драгоценная чарга, а вместе с ней и Ученик миродержцев оказались в центре всеобщего внимания. Не стоит скрывать, что почти каждый посматривал на Кангасска с завистью: так люди всегда смотрят на тех, кому, по их мнению, незаслуженно повезло.

К вечеру впервые за последние дни люди развели большой общий костер, и донгоровый лес услышал сдержанные разговоры и даже смех: гибель одинокого охотника мало кого волновала, а вот мертвые навки и чистый голосок Тимай обернулись всеобщей радостью.

…Кангасск сидел рядом со своей чаргой. Промучившись с харуспексом минут пятнадцать, он даже выудил из прошлого ее имя: Эанна.

Сейчас она понемногу отходила от последствий магического лечения. Вряд ли ей было лучше, чем упрямцу Рафдару в свое время, но Эанна, как все чарги, пережидала беду молча и в полусонном состоянии; беспокоиться — рычать и озираться по сторонам — она начинала только тогда, когда Кангасск отходил от нее надолго.

— Симпатяга котенок, — с восхищением произнес один из амбасиатов, подсев к Кангасску поближе. Кажется, он даже намеревался погладить Эанну, но не стал. Вместо этого он угостил Кана светлым элем и представился: — Я Керто Харадин. Будем знакомы, Дэлэмэр.

Кангасск пожал плечами, но все-таки прихлебнул эля за знакомство. Краем глаза он заметил, как подбирается поближе вся амбасиатская семерка, между делом тесня слишком любопытных вояк и магов.

— Скажи-ка, как ты ее нашел? — с нарочитой небрежностью в голосе спросил Керто. Он даже улыбнулся; во рту его при этом сверкнул в свете костра платиновый зуб. В целом, этот пожилой амбасиат производил приятное впечатление, но чутье подсказывало, что не так этот человек прост, как хочет показаться.

— Почувствовал… — честно ответил Кангасск. — Будто кто-то зовет. Я даже сначала не разобрал, кто. Думал, что Тартен… — сказав так, Ученик бросил краткий взгляд на иллюзиониста. Тот старательно делал вид, что ничего не слышал и занят исключительно горячим супом и вяленым мясом.

— Зов почувствовал… — задумчиво произнес Керто. — Надо же… как интересно… А как она признала тебя, Дэлэмэр? — последовал очередной вопрос. Кангасску очень хотелось бы знать, к чему он клонит.

— Не знаю, — пожал плечами Кан. — Я просто подошел. Просто знал, что она на меня не бросится.

— Чудеса да и только! — Керто наигранно улыбнулся и всплеснул руками. В следующую секунду он уже провозглашал тост: — Выпьем за чудеса!..

Он мог обмануть этим кого угодно, но только не Кангасска. И когда лагерь уснул, Ученик миродержцев уже спокойно дожидался продолжения разговора. Керто не заставил долго ждать.

— Ты амбасиат, — с ходу начал он. — Что ты знаешь о своих возможностях?

— Почти ничего, — просто ответил Кан. Врать ему было не о чем.

— Глупый… — с сожалением произнес Керто и, вздохнув, присел рядом. — У тебя редкий дар: понимать тех, кто мыслит иначе, чем ты.

— Ты имеешь в виду животных? — переспросил Кангасск.

— Не только, — Керто покачал головой. — Животные близки нам: мы от самого начала творения разделяем с ними общий мир. Но ты, с такой большой чашей, способен на большее, Ученик миродержцев. Ты можешь понять тех, кого не было в сознательном замысле Владиславы и Серега — это дети тьмы. И тех, кто пришел неизвестно откуда — это стиги. И это печальный дар, Дэлэмэр…

— Почему?..

Керто посмотрел на Кангасска с отеческим сочувствием и положил тяжелую мозолистую ладонь ему на плечо.

— В войну люди, подобные тебе… умеющие понимать ИХ… — он замолчал на миг, а затем выдал суровое заключение: — … разделили участь чарг. Подумай об этом.

Больше он ничего не сказал. И Кангасск Дэлэмэр, провожая взглядом его, уходящего, думал почему-то совсем не о себе… Наверное, он до сих пор не привык считать себя кем-то важным и обладать чем-то опасным, чтобы относиться к подобным предупреждениям серьезно… Или причина была другой… Но он думал о словах Керто и вспоминал Сильвию Бриан, маленькую сестренку Флавуса, у которой даже самый дикий зверь становился ручным…

…Эанна сладко потянулась во сне, словно большое дитя.

— Спи… спи, — приговаривал Кангасск, ласково трепля холку чарги. — Спи, котенок…

Глава тридцать вторая. Цветочный мёд

Дни пути тянулись неспешно, без происшествий. Для каждого наемника в караване это был просто подарок судьбы. И люди искренне радовались ему. Даже Невен и Золх, двое любителей рассуждать о маневрах, на которые способны веталы, как-то притихли и больше не поднимали сомнительную тему.