Лионесс: Сад принцессы Сульдрун - Джек Вэнс

Энрик показал им дорогу в Фундук: «Ступайте вверх через холмы и вниз по долине примерно пятнадцать миль. Потом, за Скучным лесом, пройдите по Редколесью до Дальних холмов, а за ними спускайтесь вдоль Притворной реки — и придете в Фундук. Идти придется не меньше четырех дней. Насколько я понимаю, у вас нет денег?»

«У нас остались две золотые кроны».

«Я разменяю вам одну крону на флорины и гроши — монета помельче не привлекает такого внимания».

Получив увесистый мешочек с восемью серебряными флоринами и двадцатью медными грошами, дети надежно спрятали последнюю золотую крону в поясе Друна и отправились по дороге в Фундук.

Через четыре дня, изголодавшись и едва волоча ноги, Друн и Глинет прибыли в Фундук. За все это время с ними не случилось ничего примечательного — за исключением одного вечернего происшествия неподалеку от деревни Мод. Приближаясь к этому селению, они услышали стоны, раздававшиеся из придорожной канавы. Подбежав, чтобы узнать, в чем дело, они обнаружили старого калеку — по-видимому, тот каким-то образом оступился на обочине и свалился в канаву.

Прилагая всевозможные усилия, Друн и Глинет вытащили старика на дорогу и помогли ему добраться до деревни. «Спасибо, голубчики! — со вздохом сказал калека, опустившись на скамью. — Если уж умирать, то лучше здесь, чем в канаве».

«А почему обязательно умирать? — поинтересовалась Глинет. — Я встречала вполне живых людей в гораздо худшем состоянии, чем ваше».

«Так-то оно так, но эти люди, наверное, были окружены заботливыми родственниками или все еще могли работать. А у меня нет ни гроша за душой, и никто не возьмет меня на работу. Так что придется сдохнуть».

Глинет отвела Друна в сторону: «Мы не можем его здесь бросить!»

«Мы, конечно, не можем взять его с собой», — упавшим голосом отозвался Друн.

«Конечно. Но еще хуже уйти и оставить его здесь сидеть в полном отчаянии».

«И что ты хочешь сделать?»

«Я понимаю, что мы не можем помогать каждому встречному, но этому человеку мы могли бы помочь».

«Ты имеешь в виду золотую крону?»

«Да».

Без лишних слов Друн вытащил монету из пояса и протянул ее Глинет. Та принесла ее калеке: «Вот все, что у нас есть — может быть, вам это поможет на какое-то время».

«Да благословят вас боги!»

Друн и Глинет заглянули на местный постоялый двор, но все комнаты были заняты. «Можете выспаться в конюшне на сеновале, сено свежее, — предложил хозяин. — За такой ночлег я возьму только медный грош, а если вы поможете по хозяйству на кухне, то и перекусить для вас что-нибудь найдется».

В кухне Друн лущил горох, а Глинет принялась чистить горшки с таким рвением, что хозяин постоялого двора подбежал и остановил ее: «Довольно, довольно! В них уже моя физиономия отражается, а я ее терпеть не могу! Вы заработали на ужин — пойдемте».

Он подвел их к столу в кухонном углу и подал им сначала хлеб и чечевичную похлебку с луком-пореем, затем нарезанную ломтиками свинину, печеную с яблоками в подливе, а на десерт — по спелому персику.

Дети выходили из кухни через таверну, где, судя по всему, в самом разгаре было какое-то многолюдное торжество. Вооруженные барабанами, флажолетом и лютней с двойным грифом, три музыканта играли быстрые веселые танцы. Выглядывая из-за спин столпившихся зрителей, Глинет заметила калеку, которому они отдали золотую монету — изрядно навеселе, тот усердно отплясывал джигу, высоко дрыгая ногами. Удерживая в высоко поднятой руке большую кружку эля, другой рукой бывший калека обнял за талию и увлек за собой молодую служанку; они стали носиться прыжками по всей таверне, вызывая хохот окружающих сумасбродными ужимками. Глинет спросила у ближайшего зеваки: «Кто этот седой танцор? Последний раз, когда я его видела, он стонал и едва двигался».

«Это старый подлец Лудольф — резвостью он не уступит нам с тобой. По вечерам он выходит за окраину и устраивается поудобнее на обочине. Как только показывается путник, мошенник ложится в канаву и начинает издавать жалобные стоны — после чего путник, как правило, помогает ему добраться до поселка. Лудольф рассыпается в благодарностях и хныкает, проклиная судьбу, что обычно позволяет ему выудить из путника пару монет. Сегодня, однако — судя по тому, как он развеселился — ему, наверное, попался индийский шах, рассыпающий вокруг бриллианты».

Огорчившись до глубины души, Глинет отвела Друна в конюшню, где они взобрались по вертикальной лестнице на сеновал. Перед сном Глинет рассказала Друну о том, что видела в таверне. Друн пришел в ярость. Оскалившись, как волк, он процедил сквозь зубы: «Презираю лжецов и мошенников!»

Глинет горько рассмеялась: «Лучше об этом не думать. Не могу даже сказать, что нам сегодня преподали полезный урок, потому что завтра нас снова обведут вокруг пальца».

«Несмотря на все предосторожности».

«Именно так! По меньшей мере, однако, нам нечего стыдиться».

Дорога из Мода в Фундук пролегала по разнообразной местности — через леса и поля, по горам и долинам — но им больше не угрожали ни опасности, ни подвохи, и они прибыли в Фундук в полдень на пятый день после выхода из Лумарта. Празднество еще не началось, но на площади уже устанавливали палатки и шатры, сколачивали помосты для представлений и прочие сооружения, используемые на ярмарке.

Крепко держа Друна за руку, Глинет внимательно изучала происходящее.

«Судя по всему, здесь будет больше торговцев, чем покупателей. Может быть, они собираются торговать друг с другом? Но тут весело — стучат молотки, натягивают яркие полотнища…»

«Откуда так вкусно пахнет? — спросил Друн. — Я сразу вспомнил, что страшно проголодался».

«Ярдах в двадцати с наветренной стороны стоит и жарит колбаски человек в белой шляпе. Пахнет действительно чудесно — но у нас осталось всего семь флоринов и горстка грошей. Пожалуй, лучше сохранить эти деньги на черный день и попытаться как-нибудь заработать на еду».

«А что, за колбасками длинная очередь?»

«Не сказала бы».

«Значит, торговцу было бы выгодно, если бы мы привлекли больше покупателей».

«Так-то оно так — но каким образом?»

«А вот таким», — Друн вынул из-за пазухи свирель.

«Удачная мысль!» Глинет подвела Друна поближе к палатке продавца колбасок. «Теперь играй! — прошептала она. — Что-нибудь позадорнее, повеселее, возбуждающее аппетит!»

Друн начал играть — поначалу медленно и осторожно. Вскоре, однако, пальцы его приобрели уверенность сами по себе, порхая по свирели слева направо и справа налево, и волшебный инструмент стал производить приятные ритмичные мелодии. Прохожие останавливались, чтобы послушать, и постепенно скапливались вокруг жаровни продавца колбасок; многие не преминули потратиться на закуску, и колбаски пошли нарасхват.