Крестные матери - Камилл Обре

Несмотря на то что Филомена и Петрина убеждали Люси подождать до утра, чтобы, собравшись всем вместе, решить, что делать дальше, Люси не могла отказать себе в удовольствии поделиться пронизывающей сердце болью с женщиной, которая стала причиной этой боли.

Эми откинулась на подушки, совершенно измученная после выброса адреналина, который помог ей прилагать больше усилий во время родов, и посмотрела на свою милую маленькую девочку в розовом одеяльце.

– Я всегда очень хотела дочку, – прошептала она ей.

Да, это была дочь, о которой она так долго мечтала. Именно ей Эми мечтала покупать красивые платьица, расчесывать локоны, учить всему, чему не успела научить ее собственная мать. Эми даже представляла себе, как близнецы будут защищать младшую сестренку.

– Посмотри, какие у тебя мягкие, вьющиеся волосы, – ворковала Эми, потому что Николь не вышла из утробы без волос, о нет, она родилась настоящей красавицей.

Николь слушала мать с радостным, умным выражением на личике.

– Солнышко мое, – умилилась Эми.

– Послушай меня! – резко оборвала ее Люси.

Эми неохотно повернулась к Люси, напустившей на себя суровый, непроницаемый вид. По правде говоря, Люси не интересовала еще одна девочка для Фрэнки – если он вообще когда-нибудь вернется в свою семью. Он любил Джемму, но всегда относился к ней как к фарфоровой кукле, которую можно было с легкостью разбить. Его гораздо больше привлекал бейсбол с Кристофером и двумя близнецами Эми.

Эми все это чувствовала, поэтому довольно решительно начала:

– Я помню, что обещала, когда Джонни покинул санаторий, но все изменилось. Тебе не нужна еще одна дочь. Зная, что это мой ребенок, ты никогда не сможешь ее по-настоящему полюбить. Ребенок должен остаться с матерью. Так будет лучше для всех.

– А для Фрэнки? – с горечью спросила Люси. – Это ведь его ребенок, знаешь ли. И мой муж вернется ко мне, Эми. Я точно знаю, что вернется.

– В общем, никто из вас не отберет у меня этого ребенка. Понятно? – Эми произнесла эти слова с новой для себя твердостью.

Из-за восторга от рождения дочери мир вокруг нее приобрел странную, сильную отчетливость, будто ее близорукость внезапно перевели на резкий фокус. Жизнь дала ей драгоценный дар, чтобы помочь справиться с сердечной болью от смерти Джонни и собственной матери. Она устала выслушивать приказы Люси.

– Тебе понятно? – снова повторила Эми. – Если ты хочешь, чтобы я сказала Фрэнки, когда он вернется, что это ребенок Джонни, – я так и сделаю.

Ей казалось, что Люси совсем не заслужила такую щедрость, но она чувствовала, что та хочет услышать нечто подобное.

Люси изучающе смотрела на нее.

– Да, – сказала она после секундного размышления. – Скажи, что это ребенок Джонни. Я не хочу, чтобы Фрэнки – и кто-то еще, кроме крестных матерей, – знал, что это его дитя. И еще кое-что. Филомена говорила, что ты хочешь переехать в пригород и перевести своих мальчишек в школу неподалеку от дома. Это хорошая мысль. Ты и правда собираешься так поступить?

– Разумеется! – с энтузиазмом ответила Эми, радуясь, что Люси позволила ей оставить Николь себе, а их вражда наконец сможет закончиться. – Это решено. Дом, который выбрал Джонни, к июлю уже должен быть готов для переезда. И так как все согласились, чтобы я продала бар Сэлу, я уже попросила Доменико подготовить документы для продажи.

Она рассказала крестным о том случае со Стролло. «Разве Сэл не умница? Он нашел, куда поставили прослушку, но не стал ничего трогать, – прошептала Эми. – Он нанял несколько танцовщиц, чтобы они сидели за столиком Стролло и обсуждали бродвейские шоу! Он сказал, что это „надоест ищейкам до чертиков“. Так и произошло!»

Потому что, когда «жучки» не принесли ищейкам никаких результатов, в один из дней они просто мистическим образом пропали… и бармен исчез вместе с ними.

– Мне глубоко плевать на Стролло и твой чертов бар! – огрызнулась Люси. – Слушай меня внимательно, Эми. Вот мои условия. Этим летом ты отправишься в Уэстчестер и останешься там. Я не хочу, чтобы ты ошивалась здесь, возле моего мужа. Так что не показывайся в городе, пока я тебя не приглашу. На выходные или что-то типа такого. Я хочу, чтобы ты отдала мне вашу часть особняка и чтобы ты никогда больше не вернулась туда жить. Еще я хочу, чтобы на свидетельстве о рождении Николь стояло имя Джонни. И если ты когда-нибудь попытаешься сказать Фрэнки, что это его ребенок, я лично отправлюсь к Анастазии, найду то место, где захоронен Брунон, и выдам тебя копам. Понятно?

Эми затаила дыхание, гадая, не свихнулась ли слегка Люси. Казалось, что она так старательно сдерживала в себе свое горе, что начала винить во всем Эми – даже в исчезновении Фрэнки и Кристофера. Если Люси ведет себя так сейчас, то что с ней случится, если Крис и ее муж не вернутся? И как она могла вспомнить Брунона в такой день!

Взгляд Эми кипел возмущением.

– Ты обещала никогда не говорить о нем! – воскликнула она.

– Ты сдержишь свое обещание, – многозначительно произнесла Люси, – а я сдержу свое.

– Отлично. Я сдержу слово, – сухо отозвалась Эми. – А теперь скажи, пожалуйста, Филомене, что я хочу ее видеть.

Люси отправилась домой и рассказала остальным, о чем они с Эми договорились. Петрина внимательно посмотрела на Люси и решила, что так даже к лучшему.

– Эми хочет тебя видеть, – сообщила Люси Филомене.

– Я отправлюсь прямо сейчас, – кивнула Филомена. – Присмотрите за малышкой Терезой?

– Разумеется, – успокаивающе сказала Петрина. – Идем, Люси, выпьем по коктейлю.

Когда Филомена пришла в больницу, Эми восторженно произнесла:

– Вот, можешь подержать малышку! Разве она не красавица? Ее зовут Николь, в честь моей матери.

– Она действительно прекрасна, – подтвердила Филомена, с улыбкой принимая розовый сверток. – Ты знаешь, она всего на семь месяцев младше моей Терезы. Я думаю, наши дочери будут близкими подругами. Разве не замечательно?

– О да! – Это было именно то начало, на которое надеялась Эми. – И, Филомена, мне нужно попросить тебя о важной услуге, – сказала она, напряженно подаваясь вперед. – Это самая важная просьба, с которой я когда-либо к тебе обращалась, и, если ты согласишься, я клянусь больше ни о чем тебя не просить, – добавила она напыщенно.

– Слушаю тебя, – сказала Филомена.

– Окажешь ли ты мне честь стать крестной матерью для Николь? – официальным тоном произнесла Эми, а затем торопливо продолжила: – Конечно, Люси я об этом просить не могу! И я думаю, Петрина слишком снисходительная, чтобы оказывать на мою дочь стойкое влияние. Я хочу, чтобы она была сильной и спокойной – как ты! Мне нужно знать, что ты сможешь защитить Николь –