Крестные матери - Камилл Обре

Филомена смотрела на малышку, которая тихо лежала, завернутая в одеяло. Казалось, новорожденная девочка внимательно вслушивается в то, как повышается и понижается тон их голосов, словно пытается понять, что происходит. Эми тоже это заметила и улыбнулась.

– Она задержала дыхание и ждет, что ты скажешь «да», – пошутила Эми. – Все медсестры говорят, что девочка очень быстро на все реагирует. Она будет такая умная, – уверяла Эми. – Не такая серая мышка, как я. Филомена, что ты думаешь о моей просьбе? Ты совершенно права: моя девочка и твоя Тереза будут близкими подругами, как Джемма и Пиппа. Так что ты все равно постоянно будешь видеть Николь. Станешь ли ты ее крестной? Пожалуйста, скажи, что станешь!

– Да, – тихо ответила Филомена, похлопав Эми по руке.

* * *

Марио лежал на госпитальной койке в полузабытьи и ждал. Ему казалось, что девяносто процентов войны – это ожидание. Ты ждешь распределения в дивизию, ждешь погрузки на судно, ждешь прибытия, ждешь в очереди за провиантом, одеждой, укрытием, затем ждешь боя; после лежишь в канаве раненый и ждешь, когда кто-то тебя найдет; ждешь эвакуации из зоны боевых действий, ждешь операции. Ждешь смерти.

Остальные десять процентов войны происходят с ужасающей скоростью – когда обстрел превращается в полный хаос сражения, который никогда не сможет запечатлеть ни одна камера, а вся жизнь мгновенно проносится перед глазами, немного отвлекая от боли после ранения.

А теперь Марио ждал, когда его выпишут из госпиталя в Лондоне – городе, который он даже толком не увидел, потому что их медсанчасть прибыла глубокой ночью – после беспокойного плавания на корабле, который, обороняясь от врага, мимоходом убил несколько безобидных больших дельфинов и морских свиней. Больше всего отвращения во время войны у Марио вызывал «сопутствующий ущерб».

Он лежал и скучал по Филомене. Он мечтал о ней, писал ей письма, даже молился ей – будто она могла заступиться за него перед самим Богом. Он просто хотел добраться домой и положить голову на колени Филомены, и ему было неважно, если сразу после этого смерть заберет его.

И поэтому ему казалось, что он все еще видит сны, когда доктор, пожилой мужчина, ссутулившийся под грузом усталости, пришел к нему с широкой улыбкой и объявил, что Марио может отправляться домой.

– Повезло тебе! – сказал доктор. – Тут есть твоя родня, которая заберет тебя с собой.

У Марио промелькнула безумная мысль, что это может быть Филомена, будто она могла просто отрастить крылья и перелететь через океан, чтобы забрать его домой. Но потом он увидел Фрэнки собственной персоной. Брат шел к нему знакомой походкой, вызывающей уважение; но даже Фрэнки, несмотря на свою обычную кипучую энергию, выглядел постаревшим, и в волосах у него серебрились нити преждевременной седины – цена за выживание в такое время.

– Сэл сообщил мне, что ты здесь, – бодро начал Фрэнки. – Идем, доктор сказал, что ты свободен. Давай выбираться отсюда, пока вояки не передумали.

В наше время нельзя винить человека за излишнюю мнительность. К кому еще можно было обратиться? Ни к Богу, ни к науке, ни к человеку, ни к зверю. Только древние инстинкты могли подсказать им, что не стоит задерживаться в том месте, где тебе пришлось страдать. Марио взялся за трость, которая все еще требовалась ему после операции, и Фрэнки помог ему надеть пальто. Они вышли на улицу, и дуновение в лицо холодного, влажного воздуха показалось Марио благословением.

– Я был в Ирландии и нашел там Криса. Он поедет с нами домой, – рассказал Фрэнки, пока они ехали во внушительного размера такси, которое с безумной ловкостью петляло по лондонским улицам.

– Это замечательно! Но какого черта Крис оказался в Ирландии? – недоумевающе спросил Марио.

– Дело было так: один головорез из Адской Кухни – Эдди, ты его знаешь, – поведал Крису, что он его отец, вернувшийся из армии. Крис ему поверил, ведь Люси всегда рассказывала и сыну, и нам ту же историю: отец Криса пропал без вести и его сочли погибшим. Кроме того, Эдди соврал, что теперь работает на нас и у него новое поручение, для выполнения которого ему понадобится помощь Криса. Он сказал, что они едут в Бостон, но вместо этого отвез мальчишку в Ирландию на грузовом судне. Бо́льшую часть пути Эдди держал Криса запертым в каюте, а как только они прибыли в Ирландию, повез его к своим родителям на ферму неподалеку от Дублина и оставил там. Новоиспеченные бабка и дед заставили Криса работать в поле безо всякой оплаты. Но оказалось, что это было к лучшему: Эдди один уехал в Дублин и очень мало времени провел с Крисом.

Марио внимательно выслушал его.

– Как тебе удалось вызволить Криса с фермы? – спросил он.

– Я болтался по этому захолустному городишке возле фермы, поджидая удобного случая. Однажды родители Эдди отправились на какую-то окружную ярмарку, чтобы продать скот, а Крис остался на ферме. Он был страшно рад меня видеть. Даже не колебался, когда я спросил его, хочет он вернуться в Америку с нами или остаться жить у родителей Эдди. Так что сейчас он находится здесь, в отеле. Нам нужно задержаться тут еще только на одну ночь, Марио, и потом мы получим разрешение на выезд для нас всех.

Такси остановилось возле неприметной таверны с комнатами наверху, которые служили гостиницей для постояльцев.

– Лучшее, что я смог для нас найти из-за этой войны, – сказал Фрэнки. – Там достаточно чисто. Крис уже поужинал и отдыхает в нашей комнате наверху. Давай и тебя тоже покормим. У них тут есть штука, которую они называют «сосиски с пюре».

Атмосфера в заведении была теплой и успокаивающей. Мужчины пили, разговаривали и метали дротики в мишень рядом с барной стойкой. Фрэнки отвел ошеломленного Марио к столику в дальнем углу. Марио сел спиной к стене и заказал к ужину пинту светлого эля. Братья говорили откровенно, делясь новостями. Фрэнки рассказал, что он наконец избавился от тех обвинений, которые на него пытались повесить братья Периколо. Потом они поговорили о Джонни.

– Розамария написала мне о нем, – тихо сказал Марио. – Но мне все еще тяжело поверить в то, что он умер. У нас даже не было возможности с ним попрощаться.

– Я знаю, – кивнул Фрэнки. – Мне до сих пор кажется, что он живет в том санатории, в горах, читает книжки и ждет, что мы приедем его навестить.

Они помолчали.

Когда все было съедено и выпито, Фрэнки похлопал себя по карманам.

– Я начал курить с тех пор, как попал сюда, – признался он. – И сейчас у меня