Вишенка на торте - Кристофер Дж. Брайс

как бы неразлучны. Я не думал, что он останется, когда начался второй курс, но он

остался, и это заставило меня полюбить его еще больше».

Официантка возвращается и спрашивает, хотим ли мы десерт, но мы с Эллиотом уже

наелись. Нам приносят чек, я оплачиваю счет, и мы выходим на улицу. Рука Эллиота

находит мою, наши пальцы переплетаются, как будто это самая естественная вещь в мире.

Мы переходим улицу и входим в парк. Сияние уличных фонарей отбрасывает теплый, манящий свет на извилистые дорожки и ухоженные лужайки.

Мы не единственные, кому пришла в голову идея прогуляться после ужина. Парочки

появляются то тут, то там; некоторые держатся за руки, как мы, а другие сидят на другие

сидят на скамейках и тихо беседуют. Ночь спокойная, и тихий смех, тихие голоса и топот

наших шагов только дополняют саундтрек.

«Итак, расскажи мне», - говорю я, нарушая комфортную тишину, установившуюся между

нами. «Есть ли у тебя бывшие бойфренды, о которых мне следует знать? Кто-нибудь, кто

может прийти ко мне в дверь и угрожать увезти тебя?»

Я сохраняю легкий и дразнящий тон, но какая-то часть меня искренне любопытствует.

Эллиот смеется, и я крепче сжимаю его руку. «Нет, никакие бывшие бойфренды не будут

преследовать тебя, обещаю. Мои последние отношения были еще в старших классах

школе».

«Да?» Я поднимаю бровь, заинтригованный. «Расскажи».

«Его звали Лиам. Он был хоккеистом, хочешь верь, хочешь нет».

Я прекращаю идти и поворачиваюсь лицом к Эллиоту. «Подожди, серьезно? Ты

встречался хоккеистом?»

Эллиот ухмыляется. «Знаю, знаю. Учитывая мою первоначальную неуверенность в том, что ты есть в моей жизни, это иронично, ты не находишь? Но да, мы с Лиамом были

вместе почти год».

«Что случилось? Если ты не против, что я спрашиваю».

Эллиот пожимает плечами, его взгляд устремлен вдаль. «Я был молод и глупый и думал, что влюбился. Но Лиам всегда был больше сосредоточен на хоккею, чем на мне. Он

отменял свидания в последнюю минуту, и мне всегда казалось, что я на втором месте

после спорта».

Я понимающе киваю. Я слишком хорошо знаю, насколько поглощающим может быть

хоккей. Как легко позволить ему захватить всю вашу жизнь, если ты не будешь

осторожным. «Прости, Эллиот. Должно быть, это было тяжело».

«Поначалу да. Но потом я смирился и поклялся никогда не встречаться с хоккеистом до

тех пор, пока буду жив. А потом появился ты».

Нахальная ухмылка расплывается по моему лицу от слов Эллиота. «Ну, ну. Видимо, я

слишком неотразим для тебя, чтобы сдержать эту клятву, да? Обаяние Гуннарсона

наносит новый удар».

Я преувеличенно подмигиваю, и Эллиот закатывает глаза. «Не позволяй этому себе забить

голову, красавчик. Я сделаю для тебя исключение. Не заставляй меня жалеть об этом».

«О, я и не мечтал об этом». Я кладу руку на сердце. «Для меня большая честь и смирение, что вы сочли меня достойным нарушить ваше священное обещание. Я постараюсь

доказать, что достоин такой уважаемой должности».

«Ух ты. Это большие слова от тебя».

«Знаешь, что еще такого громкого я слышу от тебя?»

Эллиот завывает. «Боже мой, Жерард. Ты просто смешон».

«Невероятно обаятельный, ты хотел сказать».

Мы продолжаем идти, наши соединенные руки раскачиваются между нами. Прохладный

ночной воздух освежает мою кожу, а аромат свежескошенной травы наполняет мои

ноздри. Это идеальный вечер, который стал еще более идеальным благодаря

удивительному мужчина рядом со мной.

«Ну, а ты?» спрашивает Эллиот спустя мгновение. «Какие-нибудь бывшие девушки в

твоем прошлом, о которых я должен знать?»

Я качаю головой. «Нет, не особо. В смысле, я встречался с несколькими девушками в

старших классах школе, но ничего серьезного не было. Просто типичные подростковые

штучки. Фильмы, танцы, неловкие поцелуи на заднем сиденье моей машины. Но не было

никогда... искры. Никогда не было того чувства, когда ты с кем-то сходишься уровне».

Это правда. Да, я находил девушек привлекательными и наслаждался их обществом, но в

конечном итоге моей настоящей любовью всегда был лед.

До сих пор.

Эллиот - другой. Он заставляет меня чувствовать так, как никогда раньше. Он бросает

вызов, интригует и очаровывает меня так, как никто и никогда. И я знаю, что то, что у нас

есть, - особенное. Что он особенный.

«А что насчет...» Эллиот колеблется, и я сжимаю его руку, давая понять, что он может

спрашивать меня о чем угодно. «А как насчет секса? Ты когда-нибудь.., ну, знаешь...

проходил с кем-нибудь весь путь?»

Я потираю свободной рукой затылок и краснею. «А, нет. Нет. Ты первый, кто ко мне

прикоснулся».

Вот так. Я сказал это. Мой самый глубокий, самый темный секрет был выложен на

всеобщее обозрение. Я затаил дыхание, ожидая его реакции.

«Подожди, серьезно?» Его глаза расширились от шока. «Но ты же... ты же Жерард

Гуннарсон! Суперзвезда хоккея! Сердцеед кампуса! Я всегда предполагал, что у тебя была

интимная связь с кем-то до того, как я встретил тебя».

Я нервно хихикаю. «Я имею в виду, у меня было много возможностей. Я уже потерял со

счета, сколько девушек дали понять, что хотят... испачкаться со мной».

«И ты никогда им не предлагал?»

Я покачал головой. «Нет. Не знаю. Просто это никогда не казалось правильным. Мне

было тяжело конечно, я всего лишь человек, в конце концов. Но всякий раз, когда они

тянулись к моему стояку, я их останавливал».

«Правда? Почему?»

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь найти правильные слова, чтобы объяснить сложный

клубок эмоций, бурлящий внутри меня. «Наверное, я никогда не хотел заниматься этим с

кем-то, кто мне не нравился. Для меня секс - это большое дело. Считай меня

старомодным, но я хочу, чтобы мой первый раз был с кем-то особенным. С кем-то, с кем у

меня будет настоящая связь. А не с девушкой, которая бросит меня после того получит то, за чем пришла».

Эллиот смотрит на меня широко раскрытыми глазами. «Так почему же тогда со мной?»

«Ты умный, веселый, добрый. Ты видишь меня настоящего - не просто хоккеиста или

популярного парня, а придурковатого, любящего каламбуры тупицу, который вместе со

своей младшей сестрой смотрит ромкоры».

Я подхожу ближе и беру его свободной рукой. «Когда я с тобой, это как возвращение

домой. Я могу наконец-то дышать и быть собой».

В глазах Эллиота блестят непролитые слезы. «Жерард...»

«Я хочу тебя, Эллиот. Тебя всего. Твой разум, твое сердце, твое тело.