Горечь войны. Новый взгляд на Первую мировую - Нил Фергюсон

что резервистам из бельгийской Гражданской гвардии из форменной одежды полагались только брабантская рубашка и повязка на руку. В результате даже случайные выстрелы самих же германских солдат воспринимались как деятельность несуществующих francs-tireurs и то и дело приводили к репрессиям против ни в чем не повинных бельгийцев{1339}.

Тем не менее факт остается фактом: немцы в Бельгии вели себя намного хуже — и сами это признавали, — чем русские в начале войны в Восточной Пруссии и в Галиции. Стоит также отметить, что австрийцы убили до тысячи сербских мирных жителей, в то время как русскими в Галиции до февраля 1915 года были убиты всего 22 подданных империи Габсбургов{1340}. Аналогичным образом невозможно отрицать гибель 1198 пассажиров “Лузитании” (в том числе 80 детей и 128 американцев) в мае 1915 года. Немцы, конечно, возражали — и вполне справедливо, — что судно перевозило боеприпасы для держав Антанты и что Англия тоже нарушала свободу судоходства, организуя блокаду Германии. Это верно, но Королевский флот не топил суда без предупреждения и умышленно не убивал граждан нейтральных стран.

Гитлер считал главным уроком, который следовало вынести из опыта пропаганды, ведшейся странами Антанты во время Первой мировой войны, необходимость постоянной масштабной лжи. Однако настоящий урок заключался как раз в том, что эффективнее всего работает пропаганда, основанная на правде. Державы Антанты действительно морально превосходили Центральные державы в области обращения с представителями нейтральных стран и некомбатантами. Однако, к несчастью для союзников, других аспектов, в которых они обладали превосходством, было мало. Да, помимо этого, они, безусловно, были богаче. Но в том, что касалось непосредственно ведения войны, они, как мы увидим, сильно уступали противнику. Такова была суровая реальность, и никакая пропаганда не могла это компенсировать.

Глава 9

Экономический потенциал: растраченное преимущество

Неравные силы

Для историка экономики исход Первой мировой выглядит очевидным с того момента, когда большинство министров кабинета Асквита отвернулось от своих либеральных принципов и поддержало вступление в войну. В этом конфликте, длившемся неожиданно долго и стоившем невероятно дорого, выиграть по всем признакам должна была та коалиция, на стороне которой будет находиться Великобритания. Без нее совокупный национальный доход Франции и России был примерно на 15 % меньше, чем у Германии и Австро-Венгрии. Присоединение Англии кардинально меняло расклад: совокупный национальный доход Антанты на 60 % превосходил совокупный национальный доход Центральных держав. На долю последних в 1913 году приходилось 19 % мирового промышленного производства, на долю Тройственного союза — 28 %. Если, вслед за Полом Кеннеди, измерять “промышленный потенциал”, соотношение в пользу Антанты составит примерно 1,5 к 1{1341}. Превосходство союзников в живой силе выглядит еще убедительнее. Совокупное население Центральных держав, включая Турцию и Болгарию, на начало войны насчитывало около 144 миллионов, а население Британской империи, Франции, России, Бельгии и Сербии — примерно 656 миллионов, то есть речь шла о соотношении 4,5 к 1. С 1914 года по 1918 год за Центральные державы сражались в общей сложности около 25 миллионов человек. Другая сторона выставила в поле более 32 миллионов человек. Безусловно, в 1917 году Центральные державы сумели вывести из игры многолюдную Россию. Однако новые союзники с лихвой компенсировали эту потерю (см. табл. 21).

Таблица 21. Демографический дисбаланс (тыс. чел.)

прим. * Германия, Австро-Венгрия, Турция, Болгария; ** Великобритания, Британская империя, Франция, Россия, Бельгия, Сербия; *** Великобритания, Британская империя, Франция, Сербия, Италия, Румыния, Греция, Португалия, США, Япония.

источник: Parker, The Times Atlas of World History, pp. 248f.

В финансовом отношении участие Великобритании также было решающим фактором, благодаря ее огромным заграничным капиталовложениям, примерно втрое превышавшим германские (см. табл. 4 в главе 2), и превосходству ее налогово-бюджетной системы. В 1913 году совокупный военный бюджет России и Франции был ненамного больше, чем у Германии и Австро-Венгрии. Однако с учетом Англии разница возрастала почти до 100 миллионов фунтов{1342}.

Таблица 22. Оценки реального (реального валового) национального продукта четырех воюющих стран в 1913–1918 гг. (1913 г. = 100)

прим. Для Германии указан чистый национальный продукт, для Великобритании и Италии — валовой национальный продукт; для России — национальный доход.

источники: Mitchell, European Historical Statistics, pp. 409–416; Stone Eastern Front, p. 209; Witt, Finanzpolitik, p. 424. Ляшенко приводит для России меньшие показатели. См.: Lyaschenko, ational Economy, p. 697.

За время войны это отставание не уменьшилось. Напротив, экономики Центральных держав сокращались, а ведущие экономики Антанты росли. Таблица 22 демонстрирует изменения чистого национального продукта и валового национального продукта четырех держав-участниц войны с поправкой на инфляцию. Как мы видим, судя по имеющимся данным, чистый национальный продукт Германии сократился за войну приблизительно на четверть{1343}. У Австро-Венгрии, судя по всему, дела обстояли еще хуже. Напротив, Британия и Италия добились между 1914 и 1917 годом реального экономического роста примерно на 10 %. До вызванного революцией коллапса Россия показывала еще лучшие результаты — ее национальный доход в 1916 году более чем на одну пятую превышал уровень 1913 года.

Разумеется, перебои в торговле и переключение созидательных сил на разрушительную деятельность создали трудности для промышленности обоих блоков. Однако в Германии проблема падения промышленного производства стояла особенно остро (табл. 23). В Великобритании падение между 1914 и 1917 годом составило порядка 10 %, в Германии — 25 %{1344}. Россия, в свою очередь (наперекор представлениям о том, что царизм был экономически обречен), сумела увеличить в период с 1914 по 1916 год промышленное производство на 17 %.

Таблица 23. Индексы промышленного производства четырех воюющих стран (1914 г. = 100)

источники: Mitchell, European Historical Statistics, pp. 181ff; Wagenfьhr, Industriewirtschaft, p. 23;

Stone, Eastern Front, p. 210. Ляшенко приводит для России меньшие показатели. См.: Lyaschenko,National Economy, p. 761.

Даже если не говорить о цветных металлах (которые Германия традиционно импортировала), производство упало во всех ведущих отраслях германской промышленности между 1913 и 1918 годом. Производство угля сократилось на 17 %, стали — на 14 %. Напротив, в Англии производство стали увеличилось на четверть, хотя производство угля упало на 20 % с небольшим. Более того, Россия смогла нарастить к 1916 году производство угля на 16 %, а производство нефти, которой Центральным державам хронически не хватало, — на 7 %. Помимо этого, она немного увеличила производство стали. Германия сумела за период с 1913 по 1918 год повысить выработку электричества на 62 %, однако и Англия, и