Род Волка - Сергей Щепетов

– В твоих корытах так удобно готовить! Я раньше издалека наблюдала и все понять не могла, почему ты камни в воду не бросаешь. Ну, думаю, совсем не умеет человек, некому для него еду приготовить. Конечно, все время есть жареное мясо трудно, кишки сворачиваются, надо котел такой деревянный или каменный или мешок кожаный. Туда воду наливаешь и камни в костре греешь. А потом берешь палками камень и туда, а он пыфф!! Только надо камни знать, а то, бывает, в котел опустишь, а он только пфыкнет и развалится, тогда куски из супа вынимать замучаешься. А с твоими корытами здорово: на огонь ставишь и греешь снизу. Я, когда тебя не было, к твоему костру подходила и все понять не могла, почему твои корытца снизу закопченные. А один раз подкралась и подсмотрела – а ты их, оказывается, на огонь ставишь! Они же из глины, да? А почему не разваливаются? Ты их долго сушил, да? Мы с девчонками, когда маленькие были, тоже всякие штучки из глины лепили, только они трескаются и в воде размокают. А рубаха у тебя такая смешная! Наверное, твои женщины в прошлой жизни совсем не умели шить и со шкурами ленились возиться, да? У тебя шкура совсем плохо сделана – мяли, наверное, мало и пересушили. Ты, когда убьешь оленя, принеси шкуру, я тебе новую рубаху сделаю. У меня, смотри, и скребки всякие есть, и две проколки, и иголки костяные. А обувь ты себе сам делаешь, да? Я подходила, когда ты спал, смотрела: такой шов интересный, со всех сторон одинаковый. Только его все равно надо жиром промазывать, чтобы воду не пропускал и мягкий был. А ты никогда швы не мажешь, так прямо и ходишь, а от этого обувка быстро изнашивается…

Семен навернул половину корыта супа и решил слегка порезвиться с жареным мясом. Поскольку рот его оказался свободен, он захотел кое-что уточнить:

– Тебя послушать, так получается, что ты только тем и занималась, что вокруг моего жилища крутилась да из кустов подсматривала. Тебе что, больше заняться было нечем?

– Ну как же нечем, как же нечем?! Женщины, если увидят, что я ничего не делаю, сразу или за дровами пошлют, или шкуру какую-нибудь старую скоблить заставят! А дров, сколько ни таскай, все равно мало будет! У них-то есть мужчины, а я почему должна для других стараться?! Вот если бы…

– А вот если бы я заметил, что кто-то по кустам лазает, и камнем бы засветил, а? Или, того лучше, стрельнул бы волшебным дротиком?

– Не-ет, что ты! – засмеялась Ветка. – Я же знаю, что ты камни бросать не умеешь! Нет, ты, конечно, бросать-то умеешь, только недалеко и почти никогда не попадаешь! А волшебный дротик… Ты его пока наколдуешь, я же десять раз вокруг лагеря обежать успею! Другое дело, что ты мог разозлиться… Но ты бы меня все равно не заметил! Ты меня никогда не замечаешь! С собаками разговариваешь, с мальчишками, а со мной совсем, совсем не хочешь! Я так старалась на глаза тебе попасться, хотела, чтобы ты заметил, как я работать умею, специально старалась, а ты смотрел как на пустое место, как будто меня и нет совсем, – так обидно! – Она хлюпнула носом. – Даже с женщинами разговаривал, а я… а меня… Ну, конечно, я же уродина…

– Ты это прекрати! – всполошился Семен. – Только этого мне еще не хватало! Откуда же я знал, что ты взрослая?! Я думал, что ты маленькая совсем!

– Да-а-а, маленькая! Как дрова таскать, так не маленькая! Видал же, какую охапку я позавчера тащила! Специально ждала, чтобы мимо тебя пройти, а ты и не заметил даже. Только и знаешь…

За время пребывания в этом мире Семен смирился с тем, что жевать можно только мясо, нарезанное тонкими ломтиками и пробывшее в кипятке не больше минуты. Лучше – меньше. Потом мясо в кипящей воде твердеет и вновь становится мягким, только когда уже совсем разварится. Для этого требуется от одного до нескольких часов варки, чем, естественно, никому заниматься здесь и в голову не приходит, в том числе и ему самому. С мясом, приготовленным без посуды, дело обстоит еще смешнее. Всем известный и любимый народом шашлык делается из мяса, которое проходит предварительную подготовку – маринование. Уж класть специи, нет ли – дело вкуса, а мариновать надо обязательно: в уксусе, в вине, в простокваше, в кефире… Именно этот процесс делает мясо «жующимся». А если просто так нарезать от туши и нанизать на шампур – попробуйте, если мяса не жалко! И зубов, кстати, тоже… Нет, собственно говоря, есть это все можно, но не для удовольствия, а чтобы, как говорится, кишку набить. Процедура поедания такого мяса требует некоторых навыков: в левую руку берешь кусок, в правую – нож. Прихватываешь передними зубами краешек, оттягиваешь губы и движением ножа снизу вверх отрезаешь кусочек. Желательно при этом не смахнуть лезвием кончик собственного носа. Отрезанный кусочек забираешь в рот, несколько раз тискаешь зубами для придания обтекаемой формы и… глотаешь. Именно так и собирался поступить Семен с румяным поджаристым куском оленины, лежащим на теплом камне у костра. И вдруг оказалось, что нож не нужен! Он просто взял и откусил! И разжевал! Как будто мясо готовили не на костре, а в духовке! Он уже открыл было рот, чтобы спросить, как это у нее получилось, но успел опомниться: наверное, мужчине неприлично интересоваться такими вещами. Хотел этого Семен или нет, но авторитет Сухой Ветки в его глазах немедленно вырос если и не до небес, то, во всяком случае, изрядно. То есть оказалось, что перед ним сидит не взбалмошная пустая девчонка, а Женщина. Нет, сам он давно уже не мальчишка – живет, можно сказать, уже вторую жизнь и прекрасно понимает, что формулу доступа к мужскому сердцу через желудок придумали не в двадцатом веке, ее тогда только озвучили, а известна она, наверное, была всегда. По крайней мере женщинам. Не менее хорошо были знакомы Семену и последствия. В том смысле, что большинство женщин прекрасно понимает, что, добравшись до этого субпродукта (мужского сердца), нужно в него вцепиться как следует, а стараться на кухне (да и в койке!) уже не обязательно. И тем не менее, тем не менее…

– Слушай, – сказал он, – а ты здорово готовишь! Я ел пищу, которую делают здешние женщины, – такая, знаешь ли, гадость! Кто тебя научил?

– Никто меня не научил, – насупилась Ветка. – Я сама все придумала. Что же мне делать, если я уродилась такой страшной? А так вдруг кому-нибудь понравится моя еда… И у меня будет мужчина. Хотя бы ненадолго, но как у всех!

– Ты это перестань вспоминать! – приказал Семен и добавил неожиданно для себя самого: – Считай, что у тебя есть мужчина. А уж надолго или нет – зависит от тебя самой, а не от того, какой ты родилась. Ну и, разумеется, от того, как скоро меня убьют.

Он немедленно решил, что, пожалуй, перебрал с «черным» юмором, но ожидаемой реакции не последовало. Наоборот, Ветка вскинулась, глаза ее заблестели: