Брак на пари - Джейн Эшфорд

Эмма отвернулась и уставилась на тлеющие угли в камине.

— Нет, я знала, что ты мне поможешь. В этом-то и была вся беда.

— Беда?

Эмма стиснула руки.

— Ты хотел спокойной жизни. Ты сам сказал мне, что устал от войны. Что тебе не нужна жена, которая станет приставать к тебе с просьбами и провоцировать скандалы. А скандалы… вспыхивали один за другим. То про меня ходили сплетни, то про дурацкие выходки леди Мэри.

— Но при чем здесь ты?

— Ну, с ней-то мы справились — признала Эмма. — Но тут возник Орсино и стал грозить, что распространит обо мне грязные сплетни. Мне казалось, что у тебя лопнет терпение.

— Эмма!

— Он умеет очень убедительно лгать. Я сама видела, что ему верят. В Европе он погубил несколько репутаций. Я боялась… Я боялась, что он устроит такой скандал, который истощит твое терпение. И что я потеряю тебя навсегда.

Колин нежно повернул ее к себе.

— Эта мысль была для меня невыносима, — горестно закончила Эмма.

— Невыносима? — каким-то странным голосом спросил Колин. — Почему?

— Потому что… — у Эммы прервался голос. — Потому что…

Она прикусила губу. Колин как будто не сердится на нее за скандал в Пантеоне. Он готов вернуться к их прежней комфортной и спокойной жизни. У нее есть все. Просто смешно, несерьезно хотеть большего, хотеть от своего мужа страстных признаний в любви. Вспомни, каково тебе было год назад, — сурово напомнила себе Эмма.

— Потому что я тебя люблю! — вырвалось у нее. — Я полюбила тебя и не представляю себе жизни без тебя.

Колина будто опалило жаром. Грудь стиснуло словно от боли, но это была не боль — это было счастье. Ее слова прозвучали сладкой музыкой. Надо ей сказать, думал он. Теперь он понял, как важно услышать эти слова. Но как трудно их произнести!

Он кашлянул.

— Эмма?

Словно что-то почувствовав, она подняла голову. Ее глаза казались бездонными синими озерами. Пламя свечи бросало отблески на ее белую кожу, рождало искры в распущенных волосах.

— Я… я не хотел любить тебя, — наконец выговорил Колин. — Мне хотелось спокойного брака. Мне казалось, что таким образом я застрахую себя от потерь, которые мучили меня на войне. Я считал, что если не буду любить, то буду защищен от боли, и мне не придется больше терять любимых людей. Эмма молча его слушала.

— Но стена, которую я воздвиг, оказалась непрочной. День за днем ты пробивала в ней новые бреши, ты сметала мои защитные сооружения. Я сопротивлялся, я ни в чем тебе не признавался, но я полюбил тебя.

У него дрогнул мускул на щеке.

— Ты меня любишь? — не веря своим ушам, спросила Эмма.

Колин заставил себя четко сказать:

— Да, я тебя люблю.

— Ты никогда меня не потеряешь! — пообещала она голосом, в котором звучали слезы.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Знаю! — страстно заверила его Эмма.

Колин схватил ее в объятия и прижал к себе, чувствуя, как бьется ее сердце. Она обвила руками его шею. Время словно остановилось. Он с такой силой прижимал ее к себе, будто хотел слиться с ней в одно неразделимое целое.

— Я же тебе говорила, что мой призрак будет являться к тебе, если ты посмеешь от меня избавиться, — прошептала она ему на ухо.

Не то со стоном, не то со смехом он прильнул к ее губам.

— Только не волнуйся по поводу этого нового скандала, — сказал Колин Эмме по прошествии довольно длительного времени. — Я позабочусь о том, чтобы твое положение в обществе осталось прочным.

— Мне совершенно безразлично мое положение в обществе, — ответила Эмма. — Я вообще предпочла бы жить в Корнуолле и совсем забыть про Лондон. Но я знаю, что тебе будет не хватать твоих друзей, так что ты не волнуйся…

— Да я только потому и уехал из Корнуолла, что хотел обеспечить тебе приличествующее моей жене положение в обществе, — возразил Колик. — Мне казалось, что после стольких лет, проведенных за границей, тебе хочется этого больше всего.

Эмма изумленно смотрела на него.

— Ты хотел остаться в Корнуолле?

Да, если бы это было возможно.

— И ты уехал из-за меня?

Колин кивнул.

— А я уехала из-за тебя.

Он вопросительно поднял брови.

— Я считала, что ты хочешь жить в Лондоне, вращаться в обществе. Ты так давно не приезжал в Корнуолл. Я думала, что тебе не хочется там жить, что ты хочешь занять положение в свете, достойное барона Сент-Моура.

— Мне на это наплевать.

— Но почему ты мне этого не сказал? — жалобно спросила Эмма.

Калин засмеялся:

— А ты почему не сказала?

— Таскались на все эти дурацкие балы и вечера, когда могли бы жить там, на скалистом берегу моря.

— Ну, это легко поправить, — сказал Колин.

— Ты хочешь сказать…

Он пожал плечами:

— Запрем этот дом и уедем в Треваллан.

— Но все скажут, что мы сбежали от скандала.

— Ну и пусть говорят!

— О, Колин! — И Эмма бросилась в его объятия.

На подготовку к переезду в Корнуолл у них ушло три недели. Нужно было дать время матери Колина примириться с этой мыслью, попрощаться с друзьями, купить все, что требовалось Эмме для отделки Треваллана. В общем, времени для того, чтобы скандал разразился в полную силу, было предостаточно, и Эмма каждый день ожидала, что их захлестнет волна сплетен. Но этого не произошло. Когда она выразила свое недоумение Колину, он улыбнулся:

— Я сообщил главным сплетникам, что Орсино и Ферек добивались благожелательности одной и той же особы, и что я едва сумел помешать им убить друг друга.

Эмма так и разинула рот.

— Еще я сообщил им, что эта особа — шляпница и что она уехала в Америку. Ловко придумано, как ты считаешь? Я становлюсь изощренным лжецом.

— Колин! — негодующе запротестовала Эмма.

— В общем, сплетникам не у кого узнать подробности, кроме как у меня. А я, увы, больше ничего не знаю.

— Колин, — едва сдерживая смех, сказала Эмма, — как ты такое придумал?

Он пожал плечами:

— А что, разве плохо? Фереку эта басня не повредит, а репутация Орсино меня не заботит. Да и после всех тех дел, что за ним числятся, запятнать его репутацию уже невозможно. К тому же весьма влиятельные люди были заинтересованы в том, чтобы замять эту историю.

— Твоя мать? — спросила Эмма. Он улыбнулся:

— Да. И еще больше Морленды. Родители леди Мэри не хотят, чтобы в свете стало известно про ее поездку на маскарад, да еще в обществе человека, которого выдворили из страны.

— Значит, никаких сплетен не будет? — с удивлением сказала Эмма.

— Скорее всего, нет. — Колин улыбнулся ей. — Так что можно и не ехать в Корнуолл.

У Эммы сделался несчастный вид.

— Но ты же сказал, что сам хочешь… — Увидев лукавое выражение у него на лице, она стукнула его кулачком по плечу. — Не надо меня дразнить, Колин!