Брак на пари - Джейн Эшфорд

Колин потрясение вздохнул. Эмма никогда не говорила ему, что любит его, никогда не обещала любить его. А он, болван несчастный, сознательно исключил любовь из их уговора. Он не имеет права ожидать от Эммы любви. Но как он о ней мечтает!

За последнее время Эмма отдалилась от него. Что, если она не вернется? Это показалось Колину страшнее самого жестокого сражения. Колин Уэрхем, который видел направленные на него пушки, ружья и штыки, застыл от ужаса. Такой потери он не перенесет. Потеря Эммы будет катастрофой, не сравнимой ни с чем.

Нет, он ее не потеряет. Он преодолеет любые препятствия. Он не остановится ни перед каким риском. И он не пожалеет на это времени. Он уничтожит Орсино и любого, кто осмелится угрожать Эмме, и он покажет ей, что такое настоящая любовь.

Кучер постучал по верху кабриолета.

— Приехали, сэр!

Колин пришел в себя, расплатился с ним и вышел из экипажа. Сегодня вечером он скажет Эмме. Потом выругался про себя. Проклятый маскарад! Уже поздно, Эмма, наверное, одевается. Тогда завтра, решил он. К тому времени он, наверное, уже сможет ей сказать, что Орсино нет в Англии. Это будет прекрасное начало. С этого они начнет свою кампанию по завоеванию любви Эммы.

Глава 13

— Боже, какой у меня дурацкий вид! — простонал Колин.

Дело происходило во второй половине дня. Эмма поправила на нем маскарадный костюм и отступила, чтобы оценить общее впечатление.

— Ничего подобного, — возразила она. — У тебя чрезвычайно романтический вид. Вот только дай я…

И она расправила у него на шее воротник рубашки.

На Колине были широкие светло-коричневые шаровары, заправленные в сапоги, и белая просторная рубашка с открытым воротом и широкими рукавами. Эмма только что повязала на нем темно-синий кушак, концы которого лихо свисали вниз, и заткнула за него кинжал.

— В точности турецкий паша, — сказала она.

— А ты кто? — спросил Колин, оглядывая необычное облачение жены.

Она с удовлетворенной улыбкой посмотрела на свое отражение в зеркале. Софи просто превзошла себя.

Хотя на самом деле это было обычное шелковое платье, оно было так искусно скроено и увешано таким количеством шарфов, что казалось, будто вокруг ее тела колышутся многочисленные прозрачные покрывала. Волосы ее тоже были прикрыты вуалью, перетянутой по лбу золотой лентой.

— Как же, я — твоя наложница из гарема, таинственная восточная женщина.

— Я смотрю, ты ужасно довольна собой, — озадаченно сказал Колин.

— Во всяком случае, штаны на тебе есть, — сказала Эмма.

Она находилась в состоянии нервного возбуждения в предчувствии предстоящих чрезвычайных событий. Наступил день, когда Орсино исчезнет, и у нее было чувство нереальности всего происходящего, словно это была не то сказка, не то сон. Вернее, она чувствовала себя так, словно выпила слишком много шампанского. Но, несмотря на хмельное, беспечное настроение, у Эммы под ложечкой сосало. Конечно же, это нервное напряжение, которое во что бы то ни стало надо скрыть.

— Пошли, — сказала она. — Мы обещали заехать за Нетлтонами.

Спускаясь по лестнице, они встретили гораздо больше слуг, чем обычно. Они все повыдумывали себе разные занятия наверху и вылезли из своего полуподвального помещения, чтобы рассмотреть маскарадные костюмы господ. В холле толпились несколько горничных и лакеев и о чем-то тихо разговаривали.

— Это еще что? — воскликнул Колин.

Около двери их ждал Ферек. На нем были собранные на щиколотках широкие ярко-красные шаровары и кожаные турецкие туфли с загнутым кверху носком. Он был совершенно голый до пояса, если не считать короткой жилетки из парчи, открывающей взору его могучую грудь. На голове у Ферека был тюрбан, на котором красовалась золотая булавка в форме свернувшейся кольцом змеи. Зеленые глаза змеи зловеще мерцали.

— Нет, ну прямо как из сказки! — вскричала Нэнси. — Так и кажется, что ты сейчас скажешь:

«Сезам, откройся!» — и вытащишь из бутылки джинна.

— Тише, Нэнси, — одернул девушку Клинтон.

— Я похож на евнуха из дворцового гарема, — пожаловался Ферек.

Нэнси хихикнула. Впервые за время их знакомства Колин сочувственно посмотрел на Ферека.

У себя в Турции я никогда бы такого не надел, госпожа, — продолжал Ферек.

— Ничего, в этом здесь никто не разбирается, — безо всякого сочувствия сказала Эмма. — Вид у тебя замечательный.

— Но в нем нет достоинства.

— У тебя есть теплый плащ? — спросила Эмма, пропустив его жалобу мимо ушей. — А то тебе будет холодно.

— Да, госпожа, — обреченно ответил Ферек. — В этой проклятой стране мне всегда холодно, — пробурчал он себе под нос.

Колин вопросительно посмотрел на него:

— А где твоя маска?

— С собой, — сказал Ферек.

— В ней ты, конечно, будешь неузнаваем, — заметил Колин. — Собственно, нам можно оставить маски дома, Эмма: в Лондоне нет человека, который бы не знал Ферека.

Эмма побледнела.

— Хотя на маскарадах бывает такая толкучка, что могут и не узнать, — добавил Колин. — Я слышал, что костюмы будут сногсшибательные.

Эмма вздохнула свободнее.

— Я буду держаться в тени, госпожа, — тихо проговорил Ферек, наклонившись к ней. — Меня не узнают.

Несколько успокоенная, Эмма пошла за мужчинами к карете, где Ферек сел рядом с кучером. Заехав за своими друзьями, они отправились вдоль темных улиц к Пантеону. Как и договорились, они встретились с другими членами своей компании у подъезда и, надев маски, прошли внутрь. Маскарад уже был в полном разгаре. Том проводил их к заранее снятой ложе. Она находилась во втором ярусе, достаточно высоко над шумной толпой, но достаточно близко, чтобы они могли все разглядеть.

На Томе был костюм пирата, немного похожий на костюм Колина. Его жена нарядилась Марией Антуанеттой. На ней было атласное платье с огромными фижмами, которые она откопала в старом сундуке, и высокий парик, прибавлявший ей добрый фут росту. Нетлтоны надели римские тоги, хотя Виктория Нетлтон чувствовала себя явно не в своей тарелке. Она поминутно одергивала спадавшую складками тогу, словно опасаясь, что та с нее свалится совсем. Четвертая пара, Фредди и Лиза Монктон, изображали Ромео и Джульетту. На Фредди даже были чулки, и другие мужчины дружно его поддразнивали.

— Ты нарушил уговор, Фредди, — упрекал его Том. — Мы же договорились, что все будем в длинных штанах.

Фредди, который, как все знали, был под каблуком у молодой красивой жены, только добродушно ухмылялся.

Убедившись, что Ферек уселся в дальнем темном углу просторной ложи, Эмма тоже села и окинула взглядом танцевальную залу. У нее перехватило дух.